Страница 19 из 22
Глава 10. Чернее своего я
Виктор Стужев
Башня возвышалась над нами, чернее самой темной ночи. Её стены казались живыми – они пульсировали, словно древняя кожа, покрытая шрамами веков. В трещинах мерцали красные огни, похожие на глаза хищников.
У входа нас ждали стражи. Не скелеты и не призраки – нечто более зловещее. Первая тень приняла облик моего двойника, но что-то было не так. Его улыбка была перекошена, а глаза горели неестественным зеленым светом. Вторая тень… она была Октябриной.
– Привет, Виктор, – произнесла тень её голосом, и каждое слово вонзалось в сердце ледяными иглами. – Хочешь войти? Отдай сердце.
Лупа ощетинился, его шерсть встала дыбом:
– Не смей! Это ловушка!
Я рассмеялся, но смех вышел горьким:
– Сердце? У меня его нет. Я сжег его давным-давно в пламени ненависти и боли.
– Врешь, – тень-Октябрина сделала шаг вперед, её движения были неестественными, как у марионетки. – Оно бьется ради неё. Отдай его, и я пропущу тебя.
Я достал кристалл тени из кармана. Он пульсировал в такт моему пульсу, словно живое сердце. В его глубине мерцали искры, похожие на звезды в темной ночи.
– Хочешь? – я протянул кристалл. – Возьми.
Тень протянула руку, и в этот момент я вогнал кристалл ей в грудь, чувствуя, как ломается что-то внутри меня.
– Kneght voradis! – прошептал я древнее заклинание, и кристалл вспыхнул синим огнем.
Тень взвыла, рассыпаясь черным пеплом. Врата башни с треском открылись, издавая звук, похожий на смех мертвеца.
– Грязный трюк, – фыркнул Лупа, но в его глазах блеснула гордость. – Но эффективный.
Я не ответил. Внутри меня бушевала буря эмоций – облегчение от того, что тень разрушена, страх перед тем, что ждало внутри башни, и боль от того, что Темный мог так точно скопировать Октябрину.
– Готов? – спросил Лупа, его янтарные глаза светились в полумраке.
– Нет, – ответил я честно. – Но мы должны идти дальше.
Все-таки, я был в ответе за Октябрину.
Каждый шаг вверх по лестнице отзывался гулким эхом в пустом пространстве башни. Стены казались живыми – они дышали и пульсировали в такт моему сердцу, словно древняя плоть, покрытая шрамами веков. Воздух был пропитан запахом ладана и смерти, создавая удушливую атмосферу древнего склепа.
Лестница вилась вверх, уводя в темноту, где с потолка свисали ржавые цепи. На них, как жуткие украшения, покоились трупы. Они смотрели пустыми глазницами в пустоту, словно ожидая своего освобождения. Последний труп был свежим – женщина в синем платье, которое когда-то, возможно, было прекрасным, а теперь превратилось в грязные лохмотья.
– Нет… – я рванулся к ней, чувствуя, как сердце сжимается от боли и страха. Но Лупа преградил путь, его янтарные глаза горели решимостью.
– Смотри, – прошипел он.
Труп медленно повернул голову, и я увидел, что это не Октябрина. Это была чужая женщина, чье лицо я никогда раньше не видел. Её кожа была серой, как пепел, а глаза – пустыми, как колодцы в пустыне.
– Он играет с тобой, – кот прыгнул на ступень, его когти оставляли глубокие царапины в камне. – Она выше.
Мы продолжали подниматься, оставляя за спиной жуткие украшения расплывчатых теней. На вершине башни горел зеленый огонь, его пламя извивалось, как змеи, создавая причудливые тени на стенах. И там, в самом сердце этого пламени, я наконец увидел его – Темного. Тот, кто украл Октябрину. Украл призрака, для своего ритуала.
Он стоял, облаченный в черный плащ, который развевался, словно вокруг него бушевал невидимый ветер. Его лицо было скрыто тенью, но глаза горели неестественным зеленым светом, похожим на огни болотных духов. В руках он держал какой-то предмет, мерцающий в свете пламени.
– Ты пришел, Виктор, – произнес он голосом, похожим на шелест сухих листьев. – Я знал, что ты придешь.
Лупа зарычал, его шерсть встала дыбом. Темный указал на клетку. В ней, без сознания лежала Октябрина. Ее тело было почти прозрачным, как пепел.
– Отпусти ее, – я вытащил кинжал с руной «Альгиз». Таскал я его всегда с собой, только не думал, что он сможет мне пригодится.
– Или что? – Темный встал. Тень за ним росла, обретая клыки, когти, крылья. – Ты отдал реке память, зеркалам – правду, а мне…
Он взмахнул рукой. Лупа взвыл, схваченный невидимой силой.
– …отдашь кота.
– Нет! – я бросился к Лупе, но Темный сжал пальцы. Кот зашипел от боли.
Голос Темного скрипел, словно ржавые цепи, волочащие по камню мертвые надежды. Его тень, извивающаяся за спиной, поглощала свет, оставляя лишь холодную пустоту.– Выбор, Виктор. Кот или девчонка?
Лупа хрипел в невидимых тисках, каждая капля крови, стекавшая с его шерсти, падала на камень с глухим щелчком. Октябрина в клетке таяла, как последний луч заката в болотной мгле. Ее пальцы, почти прозрачные, судорожно сжимали прутья, но даже этот жест казался тенью жеста. Я сжал рукоять кинжала так, что боль пронзила ладонь, но это была ничто по сравнению с тем, что рвалось из груди.
– Загадай, – выдохнул я, заставляя голос звучать твердо. – Три загадки. Если отгадаю – отпускаешь обоих.
Тишина повисла густым туманом. Зеленые глаза Темного сузились, будто пытались пронзить мою душу и вытащить оттуда страх. Потом раздался смех – сухой, как треск старых костей, рассыпающихся в прах.
– Хорошо, Виктор. Начнем.
Он щелкнул пальцами, и цепи на стенах ожили, заскрипели, выжигая в воздухе огненные слова:
«Я беру всё, но отдаю лишь тьму. Что я?»
Лупа слабо дернулся, его лапа дрогнула – едва заметный жест в сторону моих сапог. Я понял: он пытался напомнить о кристалле, спрятанном в кармане. Но ответ уже витал в памяти, как отголосок прошлого. Темный забрал у меня память, отнял правду в зеркалах, выжег душу до тла…
– Ты, – проговорил я, глядя на его искаженное тенью лицо. – Ты берешь жизни, надежды, свет… а возвращаешь только пустоту.
Цепи грохнули, будто небо обрушилось на каменный пол. Темный склонил голову, и его плащ зашелестел, как крылья гигантской летучей мыши.
– Вторая загадка, – прошипел он. – Что можно разбить одним словом, но не мечом?
Октябрина слабо пошевелилась, ее губы дрогнули, словно она пыталась что-то сказать. Я вспомнил, как ее голос звучал в зеркалах: «Она призрак». Как Лупа тогда рычал: «Не верь!». И как сам я, прижав ладонь к холодному стеклу, сомневался в каждом своем шаге.
– Ложь, – ответил я, чувствуя, как кристалл в кармане пульсирует в такт сердцу.