Страница 75 из 85
Ослепленный страхом, Дима бежал сломя голову, не разбирая дороги в сером мареве. На самом выходе с причала его лакированный туфель на полной скорости зацепился за ржавую, торчащую из настила строительную арматуру. Дима с размаху полетел вперед, трухлявая, прогнившая от сырости доска под его весом с треском лопнула, и Тонконогов с глухим криком рухнул плашмя, со всего маху впечатавшись лицом в острый бетонный обломок старой сваи. Раздался жуткий хруст. Сделанная когда-то пластика, которой он так гордился, его не спасла — удар раздробил челюсть и нос, превращая его лощеную мину в кровавое месиво. Он даже двинуться не мог от шока, когда подоспевшие опера с ходу вжали его сломанную рожу в прибрежную грязь, защелкивая наручники на запястьях. Гениальный миллионер Тонконогов погорел на собственной панике и гнилой деревяшке.
Но Герману было плевать на его поимку. Он уже ласточкой летел с причала вниз, в ледяную грязную воду, прямо за тонущим телом Агнешки. Макс и Мирко, наплевав на приказы Жоры оставаться на месте, сорвались следом, помогая Гере вытащить обмякшую девушку на скользкие прибрежные камни. Нож задел внутренние органы, кровь толчками уходила в песок, смешиваясь с речной тиной.
— В машину! Быстро! Скорую не ждем, не доедет! — орал Мирко, подхватывая Агнешку под спину. Лисицкий уже на ходу распахивал заднюю дверцу, судорожно зажимая глубокую рану своей курткой. Каждая секунда была на счету.
***
Жора, оставшийся на причале оформлять Тонконогова, сработал как профессионал. Когда ребята отъехали он посмотрел на часы и мгновенно оценил ситуацию. Прямо с дебаркадера он передал по рации дежурному по городу ориентировку, и на первом же перекрестке машину Мирко перехватил экипаж ДПС. Включив сирены и проблесковые маячки, полицейская машина погнала впереди них, расчищая утренние дороги и обеспечивая «зеленый коридор» до самой больницы. Одновременно Жора через дежурную часть передал в приемный покой экстренную телефонограмму: «Спецтранспортом СК везут тяжелого пострадавшего с ножевым, готовьте операционную».
Машина Мирко буквально летела по предрассветным городским улицам, выжимая из мотора максимум. Макс на заднем сиденье, бледный и перепачканный в речной тине, изо всех сил прижимал свою куртку к боку Агнешки, пытаясь остановить толчки тёмной крови. Герман, мокрый насквозь, сидел на переднем пассажирском, полубоком, не отрывая взгляда от бледного лица девушки.
— Давай, Мир, быстрее, она уходит! — хрипел Макс сзади. — Она почти не дышит!
На ходу Герман судорожно набрал Феликса и Мари — с которыми даже не подумал связаться реньше. Они не знали ни о чем, и скорее всго волновались, вместе с Катей и Элиной
— Феликс, мы нашли её! — закрича в трубку, перекрывая вой полицейской сирены. — Но Агнешка ранена, нож в бок. Мы везем её в Первую городскую, за нами менты с мигалками дорогу расчищают. Собирайтесь и дуйте в приемный покой!
На том конце провода раздался глухой вскрик Мари и тяжелый, прерывистый вздох Феликса. Родители девушки сорвались с места в ту же секунду.
Через несколько минуты под оглушительный вой сирен машина Мирко с визгом тормозов влетела на пандус больницы. Благодаря предупреждению Жоры, у входа их уже ждала бригада врачей с каталкой. Герман первым выскочил из салона, бережно подхватил обмякшее, ледяное тело Агнешки и перенес его на медицинский матрас.
Каталка на бешеной скорости покатилась по гулким коридорам прямиком в хирургический блок. На ходу заспанный реаниматолог осматривал рану:
— Время! Нам нужно время! Острый сепсис из-за грязной речной воды, давление падает, сильное внутреннее кровотечение! В операционную её, живо!
***
В операционный блок Агнешку укатили мгновенно. Тяжелые двойные двери с матовыми стеклами захлопнулись перед носом мужчин, и над ними загорелось зловещее красное табло:
«Идет операция»
.
Мирко и Макс бессильно осели на пластиковые стулья в коридоре, не обращая внимания на въевшуюся речную грязь. Герман стоял у стены, скрестив руки на груди. Его мокрая толстовка холодила спину, но он этого не замечал. В голове звенящим набатом стучали слова Александра Викторовича:
«Биологически я ваш отец»
. Пазл его жизни разлетался на куски, но прямо сейчас всё это не имело значения. Главное — чтобы Агнешка выжила.
Минут через двадцать, когда тишина в пустом коридоре стала уже невыносимой, в крыло хирургии буквально влетели Мари и Феликс. На Мари не было лица, пальцы женщины судорожно сжимали край плаща, а Феликс, бледный и тяжело дышащий, едва удерживал жену за плечи.
— Гера, где она?! Что с ней?! — Мари бросилась к парням, из её глаз хлынули слезы.
Макс быстро поднялся, перехватывая женщину, и попытался говорить как можно спокойнее, хотя у самого внутри всё дрожало:
— Мари, успокойтесь, она в операционной. Хирурги уже работают. Жора сделал зеленый коридор, её доставили вовремя.
В этот момент матовая дверь операционной с шумом распахнулась. Из неё стремительным шагом вышел дежурный реаниматолог. Лицо его под медицинской маской было серым и напряженным, на зеленой хирургической робе виднелись свежие бурые пятна.
— Кто родственники пострадавшей? — резко бросил он на ходу, срывая окровавленные перчатки.
— Мы! Мы родители! — Феликс шагнул вперед, закрывая собой плачущую Мари. — Доктор, что с ней?
— Ранение проникающее, задета селезенка, сильное внутреннее кровотечение, — чеканно, не тратя времени на утешения, произнес врач. — Но хуже другое: в брюшную полость попала грязная речная вода, сепсис развивается мгновенно. Кровь уходит ведрами, давление падает на ноль. Нам нужно экстренное переливание прямо сейчас! Из центрального главка везти эритроцитарную массу нужной группы — потеряем девочку, сорока минут у нас нет. У неё редкая группа крови, запасов в отделении на такой объем просто не хватит. Кто готов сдавать на экспресс-тест?
— Я! Берите у меня! — выкрикнул Феликс, на ходу сдирая рукав пиджака.
— И у меня, доктор, у меня берите! — Мари протянула трясущиеся руки.
— Мы тоже сдадим! — в один голос отозвались Макс и Мирко.
Медсестра, выкатившая в коридор мобильный столик с реагентами, принялась лихорадочно делать быстрые тесты по капле крови у всех четверых. Она капала кровь на белые пластиковые планшеты, смешивая её с разноцветными цоликлонами. Секунды текли как расплавленный свинец. Мари беззвучно молилась, уткнувшись в плечо мужа.