Забытое имя

— Ну, любовница, — лениво отозвалась одна из подруг, листая меню. — И что в этом такого? Они сейчас у каждого второго коммерсанта водятся. Что за тайны мадридского двора?

— Да если бы просто любовница! — Девушка затараторила еще быстрее. — Она из его особняка сбежала! Рассказывает, что у них там средь бела дня настоящий криминал устроили. Охрана Тонконогова притащила во двор какую-то девчонку. Связанную по рукам и ногам, в плащ замотанную, как труп в целлофан! Та вырывалась, головой билась, а сам этот Тонконогов зубами скрипел, лично ее в дом уволок. Эта пигалица в парикмахерской так и сказала: «Если завтра труп в пригороде найдут — я не удивлена». Представляете, придумала, что под носом людей воруют белым днем! Да уж, девка эта ни за что пропадет!

— Ой, да ну хорош тебе жути нагонять, — недоверчиво фыркнула вторая подруга, откладывая буклет с десертами. — По-моему, твоя парикмахерша просто сериалов пересмотрела. Зачем солидному мужику средь бела дня девчонок воровать? Тем более говоришь, и любовница есть, а может, и жена в доме сидела! Ерунда какая-то. Давай лучше пиццу выберем, я умираю с голоду.

***

Герман и Мирко почти выбежали из ресторана. На улице Герман сорвался на шаг, на ходу доставая телефон и набирая Жору. Его руки заметно дрожали от адреналина.

— Мирко знаешь где офис этого ублюдка? Если знаешь - нам туда! Жора, общий сбор! — рявкнул Герман уже в трубку, едва дождавшись ответа. — Мы нашли её. Она у Тонкого. Прямо сейчас там, у него за городом. Собирася и дуй в его городской офис. Мы едем туда же.

— Погоди, Гера, — раздался в трубке озадаченный голос Жоры. — В офис? Но если Агнешка за городом, зачем нам в офис? Нам пробраться в особняк надо!

— Дома у него охрана и прикормленные менты под боком, нас туда близко не подпустят, — Герман на ходу открыл дверцу машины и прыгнул на пассажирское сиденье. Мирко уже заводил мотор, лицо его было бледным и сосредоточенным. — А в офисе люди, клиенты, секретарши. Там этот урод строит из себя легального бизнесмена. Туда мы просто зайдем с наглой мордой и заставим его поговорить. Времени нет, Жора, дуй туда!

Герман сбросил вызов. Мирко резко выкрутил руль, с визгом выезжая со стоянки на шоссе, и через двадцать минут их машина уже тормозила у стеклянного фасада главного офиса транспортной компании Тонконогова. Жора уже ждал их, припарковавшись неподалеку.

— Оружие не берем, — жестко скомандовал Мирко, глядя на Жору. — Идем вдвоем: я и Гера. Жор, подстрахуй на входе.

На посту охраны в холле их, конечно, узнали. Секьюрити Тонкого мгновенно напряглись, преграждая путь к лифтам, но Мирослав лишь нагло ухмыльнулся, сделав шаг вперед и вытащил корочку:

— С дороги, парни. Передайте шефу, что мы хотим поговорить, и поживее, мы спешим!

Охранник лихорадочно зашептал в рацию. Спустя бесконечную минуту из динамика донесся глухой, недовольный голос Вадима:

«Пропусти их. Наверх, в кабинет»

. Дима Тонконогов, будучи уверенным, что полностью контролирует ситуацию и держит все козыри, решил лично продиктовать свои условия.

Когда Герман и Мирко переступили порог роскошного кабинета на последнем этаже, Дима вальяжно откинулся в кожаном кресле, сцепив пальцы в замок. Рядом с ним преданной бледной тенью застыл Вадим. На губах Тонконогова блуждала торжествующая ухмылка.

Мирко начал говорить спокойно, взвешивая каждое юридическое слово, но Герман слушал этот гладкий тон ровно полминуты. Внутри него всё клокотало от ярости. Смотреть на эту довольную, зажравшуюся рожу Тонкого было выше его сил. Тем более в нем вскипала какая-то детская обида на этого человека. Пусть он не очень хорошо его помнил, но чувствовал, что уже сталкивался с ним лично и отношения были недружественными. Перед глазами вдруг появилась смеющаяся Агнешка, Катя и Элина... И Германа просто сорвало с цепи за доли секунды.

На бешеном адреналине он рванулся вперед, с грохотом опрокинув тяжелый стул, и в один прыжок перелетел через массивный дубовый стол. Мирко остолбенел, а Вадим мгновенно рванулся на перехват, его рука уже легла на кобуру, но Герман оказался быстрее — он мертвой хваткой вцепился в грудки Димы, с силой вжимая его в спинку кресла, и со всего размаху впечатал кулак в челюсть Тонкого. Голова бизнесмена мотнулась назад, из разбитой губы брызнула кровь.

— Стоять! Руки за голову, сука! — Вадим уже выхватил ствол, целясь Гере в затылок, но Мирко мгновенно сделал шаг вперед, перекрывая траекторию выстрела своим телом:

— Стреляй, Вадик! Стреляй прямо в центре города, в фоисе босса, когда в приемной сидят секретари, сотрудники, может, даже уже клиенты подошли! Давай, облегчи нам задачу, а Димку сразу закроют за похищение, и тебе накинут несколько годков к убийству!

— Вадим, назад! Не трогай его! — неожиданно прохрипел сам Дима, утирая кровь тыльной стороной ладони. Его душила дикая обида и уязвленная гордость — он не хотел, чтобы его подчиненные видели его беспомощным. Он бешено уставился на Германа. — Отпусти воротник, придурок. Ты думаешь, кулаками что-то решишь? У меня твоя девка, а у тебя моя дочь!

— Элина — НЕ ТВОЯ ДОЧЬ! — выкрикнул Герман прямо в его побелевшее лицо, проигнорировав пистолет Вадима за спиной. — Слышишь меня, мудак?! Она моя! Катя подстроила тот первый тест! Любой независимый суд признает мое отцовство в два счета, твоя первая экспертиза не совпадет! Ты для нее никто, пустое место! А за Агнешку ты сядешь на реальный срок, твой бизнес раскатают в ноль!

Тонконогов на секунду замер, переваривая услышанное. В его глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь. Блеф с законным отцовством разлетелся в щепки — в городе, под прицелом официальной экспертизы ДНК, никакие прикормленные менты не помогут, а подставляться под федеральный розыск из-за похищения — это чистый убыток. Дима мгновенно перестроился с обиженного отца на жесткого коммерсанта. Он только что понял: представился шанс выложить все карты на стол.

— Вадим, Мирко — вон из кабинета, — ледяным тоном приказал Дима, не сводя глаз с Германа. — Оставьте нас. Нам надо поговорить наедине.

Вадим на секунду замешкался, но затем медленно убрал пистолет и кивнул Мирко на выход. Дверь кабинета тяжело захлопнулась.

Дима аккуратно перехватил запястье Германа, заставляя того ослабить хватку, и медленно поправил воротник измятой рубашки.