Страница 57 из 85
— Логистика, значит, — повторил он, словно примеряя слово. — Ладно. А дела сотрудников… всё-таки покажите базу. Хочу и цифры тоже видеть.
Марина кивнула, подошла к компьютеру и быстро ввела пароль, развернула монитор так, чтобы ему было удобно.
— Вот здесь фильтр по проектам, здесь — по дисциплинаркам, здесь — по закрытым задачам. Если скажете, какой критерий важнее, я сразу выведу нужное.
Мирко посмотрел на экран, на строчки с фамилиями, должностями, датами. Строчки были безликие. Но где-то среди них должен был быть тот, кто сможет занять это кресло по-настоящему.
— Давайте пока по закрытым проектам, — наконец решил он. — И отдельно тех, кто брал на себя ответственность в кризисных ситуациях. Даже если потом приходилось что-то переделывать — мне важно, кто вообще решился шагнуть вперёд.
Марина снова кивнула, привычно щёлкнула мышкой, и на экране появилась новая выборка.
— Это вот, например, Агнешка Карецкая, — она чуть коснулась экрана, не указывая пальцем, а скорее обозначая направление. — В прошлом месяце сама остановила ошибочную отгрузку, хотя это вообще не входило в её зону ответственности. Пришла к начальнику отдела, сказала прямо: «Если сейчас отправим, потеряем репутацию и деньги». Он её не послушал, она пошла к Павлу Олеговчиу напрямую. В итоге успели всё переиграть.
— Значит, Агнешка, — повторил Мирко, запоминая. — Покажите ещё тех, кто так же не боялся идти против течения.
И впервые за весь день ему показалось, что он не просто сидит в чужом кресле, а начинает видеть, из чего складывается эта компания. Не из отчётов, а из людей, которые в нужный момент не отводят глаз.
Мирко ещё раз скользнул взглядом по экрану, где Марина выстроила аккуратную выборку, и вдруг поймал себя на мысли, что смотрит не столько на строчки, сколько на её руки — спокойные, уверенные, пальцы привычно ложатся на клавиатуру, будто клавиши сами под них подстраиваются.
— Вы ведь всё это помните не потому, что в базе так записано? — тихо спросил он
Марина чуть приподняла брови, но не удивилась вопросу.
— Мирослав Горанович, — спокойно ответила она, чуть улыбнувшись — В этой компании я дольше, чем некоторые отделы существуют. Начинала ещё с Павлом Олеговичем и сколько лет душа в душу проработали. А потом пришёл Андрей Павлович, — продолжила Марина — Он свою секратаршу привёл, а меня перевели в кадры. На время. Да я и рада была, с ним работать невозможно, взбалмошный мальчишка. Я там сидела, анкеты заполняла, смотрела, как люди приходят и уходят, и думала: хоть бы Павел Олегович вернулся. И он вернулся.
Она на секунду замолчала, будто проверяя, не слишком ли много говорит. Но Мирко не отводил взгляда, слушал вниматеольтно, ему было важно услышать правду.
— Когда Павел увернулся и меня обратно вернул, — снова заговорила она. — Сказал: «Марина знает, где у нас что болит. Пусть остаётся». И я осталась. Потому что это не просто работа. Это… как дом, где ты знаешь, где половица скрипит и где лучше не ставить тяжёлое.
Мирко посмотрел на неё по-новому. Не как на секретаря, а как на живую карту этой компании.
— Тогда помогите мне не наступить на эти скрипучие половицы, — попросил он. — Мне не нужно, чтобы вы показывали мне идеальные отчёты. Мне нужно понять, кто здесь не сбежит, когда станет тяжело. Кто не станет прятаться за бумажками, если что-то пойдёт не так.
Марина кивнула, будто именно этого и ждала — чтобы её опыт наконец-то признали не как «старую память», а как инструмент.
— Тогда не начинайте с базы, — сказала она твёрдо. — База не расскажет, что ты же Карецкая три ночи подряд сидела на складе, потому что поставщик сорвал сроки, и никому об этом не сказала, чтобы не поднимать панику. База не помнит, что Сергееев из закупок всегда берёт удар на себя, даже если виноват кто-то другой. Если хотите преемника — поговорите с людьми. А я подскажу, с кого лучше начать и как не задеть то, что и так уже болит.
Мирко откинулся на спинку кресла, впервые за день чувствуя, что тяжесть не давит, а становится понятной. Он не должен знать всё сразу. Ему достаточно знать, что рядом есть тот, кто помнит всё остальное.
— Хорошо, — выдохнул он. — Начнём с тех, кто не прятался. И… спасибо, Марина. За то, что не пытаетесь сделать вид, будто тут всё просто.
Она чуть наклонила голову, сдержанно, по-деловому, но в глазах мелькнуло что-то тёплое:
— Не за что, Мирослав Горанович. Тут и правда не просто. Но мы это удержим. Пока можем.
Мирко хотел было снова потянуться к монитору, будто по привычке хотел зацепиться за цифры — за что-то однозначное. Но вместо этого остановил руку и вместо мышки взял со стола обычную ручку Александра. Повертел её в пальцах, ощущая знакомый вес.
— Знаете, — тихо сказал он, — Александр терпеть не мог, когда решения принимали по табличкам. Он всегда говорил: «Табличка не скажет, кто ночью на склад поедет, а кто придумает, почему нельзя».
Марина едва заметно улыбнулась — не широко, а так, что уголки губ дрогнули и сразу вернулись на место.
— Значит, будем искать того, кто поедет на склад, — спокойно подытожила она. — Тогда предлагаю начать с Агнешки. У неё сегодня как раз выездная проверка. Если поедете с ней, увидите всё без прикрас: и людей, и процессы.
Мирко чуть приподнял брови:
— То есть вы предлагаете мне не «провести встречу», а просто поехать и посмотреть, как это выглядит вживую?
— Именно, — кивнула Марина. — И не как директору, который пришёл проверять. А как человеку, который хочет понять, кому потом можно будет спокойно оставить ключи.
Он помолчал ещё секунду, потом положил ручку обратно — ровно, по линии, как любил Александр.
— Тогда давайте ключи, — сказал он чуть твёрже, уже не как растерявшийся заместитель, а как тот, кто принял первую настоящую задачу. — И скажите, во сколько у неё выезд.
Марина улыбнулась уже чуть шире, достала из ящика связку и положила перед ним.
— В десять. И… — она чуть помедлила, — наденьте куртку. На складе ветер такой, что продувает даже через отчёты.
Мирко хмыкнул, впервые за день почти искренне:
— Принято. Про ветер учту.
Когда он вышел из кабинета, Марина ещё несколько секунд посидела, прислушиваясь к шагам в коридоре. А потом тихо, почти про себя, добавила:
— Молодец, Мирослав Горанович. Наконец-то кто-то смотрит не в экран, а на людей.
***