Забытое имя

19.

***

Всю дорогу до Жоры Катя вспоминала всё, что могло бы помочь ей доказать, что она не украла ребёнка, а увезла из опасного дома. Что она не монстр, каким выставляет её Дима, а жертва, которая убегала, прихватив самое дорогое, что у неё есть. Она вспоминала любую мелочь, которая могла бы увеличить Диме возможный срок, если её заявлению действительно помогут дать ход и кто‑то не побоится заняться её делом.

Тут же она осознавала риски для себя, потому что в похищении Германа она принимала участие — пусть и косвенно, — но ведь она рассказывала Диме обо всём, что происходит: куда Герман ходит, куда едет, с кем общается.

При этом она понимала, что Герман не столь богат, как утверждал Дима, и за ту квартиру его матери, которую они продали после свадьбы, невозможно было выручить грандиозные деньги. Тогда почему Дима считал, что Герман получит какое‑то невероятное сокровище в наследство?

— Гера, а ты правда совсем ничего не помнишь? — сама от себя не ожидая, спросила Катя.

— Ну, есть какие‑то мимолётные обрывки, но что к чему, я так и не понял. Почему мы расстались?

— Мы и не расставались. Ты пропал, твою машину нашли в озере. — Дальше Катя рассказала ровно то же самое, что и Жора в их первую встречу.

— Кать, а почему Дима? Как давно вы были знакомы? — Гера решил уточнить странный выбор бывшей жены.

— Мы были давно знакомы, и на тот момент мне казалось, что он единственный, кто сможет помочь. Но я ошиблась.

Она нервно вздохнула и задумалась, подбирая слова, будто боялась, что если скажет не так, Герман окончательно перестанет ей верить. А он молчал в попытках вытащить из темноты памяти хоть один настоящий кусок прошлого.

— Я хочу рассказать тебе кое-что до того, как об этом услышат остальные, — проговорила она. — Это Дима толкнул меня в твои объятия. Он хотел выведать всё о тебе. Почему-то считал, что ты очень богат, а точнее — станешь богаче после смерти матери. И я рассказывала всё, — почти шёпотом продолжила Катя, но тут же поправилась: — ну не прямо... Просто… он умел так спрашивать, что я сама всё выкладывала. Как будто если не скажешь — станет только хуже. А когда я поняла, что уже слишком много рассказала… было поздно. Он уже всё знал. И использовал.

Она обхватила себя руками, взгляд застыл на мгновение, словно она вновь переживала те беседы тет-а-тет.

— Я думала, он защитит. У него деньги, связи… Мне казалось, если рядом такой человек, никто не посмеет тронуть. А оказалось, он сам и был тем, от кого надо было бежать. Только я слишком долго этого не видела.

Гера медленно кивнул, будто каждое её слово приходилось укладывать в голове по отдельности, как тяжёлые камни.

— Значит, ты не хотела, чтобы со мной что‑то случилось? — Герман сперва задумался, потом всё же решил спросить. — Ты ведь не хотела этого?

— Не хотела! — горячо выдохнула Катя, и глаза её вдруг наполнились слезами, но она быстро сморгнула их. — Я вообще ничего такого не хотела. Я просто хотела, чтобы всё было нормально. Он утверждал, что с тобой я стану богатой, заживу счастливо, а мы жили обычной жизнью. Я всё думала, когда же начнётся то счастье, а сейчас понимаю, что просто его не видела. Ты был рядом, относился ко мне со всей душой и надеждой. Ты выбрал меня, а не кого-то ещё, а я не оценила. Я предала. Когда поняла, что он собирается тебя убить, было поздно: я не смогла даже позвонить тебе — Дима отобрал телефон. А потом мне сказали, что ты, скорее всего, погиб, но тело не смогли найти, и в итоге объявили тебя пропавшим без вести. Оказалось, что у тебя ничего нет. Квартиру матери, которую ты продал, уже не вернуть, а деньги за сделку не нашли, как и документы. Продажа оформлена как положено, у людей, которые там живут, документы есть, а твои экземпляры словно испарились. За это время я узнала, что беременна, и его адвокаты успели нас развести задним числом и поженить с Димой. Он записал Элину на своё имя, но это твоя дочь.

— Кать, вот гадость сейчас спрошу, но если он записал дочь на себя, думал, что дочь его? Только давай честно, раз уж пошёл откровенный разговор... — Герман решил расставить все точки в этой истории.

— Да, у нас были отношения и до тебя, и потом, когда ты пропал. Я сказала, что Элина — его дочь, и когда сдавали тест ДНК, я отдала твою зубную щётку. Поэтому тест подтвердился. Заплатила я за него очень дорогую цену, и не только деньгами.

— Если он поверил тесту и записал её на себя, у него есть документы. А документы в его мире сильнее правды. Нам нужно не только доказать, что она моя, но и лишить его рычагов. — Герман посмотрел на Мари, но та видела впереди только дорогу и в разговор не вмешивалась.

— Ну раз ты ждёшь, что я чем-то помогу, я тебе вот что скажу, — Мари отвлеклась от своих мыслей и перевела взгляд на Германа. — Для суда, чтобы признать отцовство, требуется подтверждённый тест ДНК, но результаты должны быть запротоколированы. То есть соскоб для теста берётся при свидетелях, просто принести «найденные» материалы недостаточно, а все этапы документируются. Иначе суд может не принять такие результаты. Поэтому ваш шанс доказать родство Элины и Германа — обращение в суд и повторный тест.

— Откуда такие познания? — удивился Гера, чуть наклонив голову, будто пытался разглядеть в Мари что‑то новое, до сих пор скрытое.

Она едва заметно повела плечом, снова уставившись на дорогу.

— Где‑то читала, — повторила она ровно, но голос чуть сел на последнем слове, и это «где‑то» прозвучало не как небрежное «кое‑что выцепила из интернета», а как что‑то тяжёлое, спрятанное глубоко.

Гера хотел было переспросить, зацепиться за эту тему, но вовремя остановился. Он выдохнул, будто сбрасывая лишнее любопытство, и вернулся к делу:

— Значит, если тот тест делали по правилам, с протоколом, у него на руках официальная бумага. А если нет… — Он перевёл взгляд на Катю, которая сидела, вцепившись пальцами в край сиденья. — Тогда это просто бумажка для внутреннего пользования. Для запугивания. Для контроля. Но не для суда.

Катя медленно кивнула, и в её глазах мелькнуло облегчение.

— А если мы сделаем всё по правилам? — тихо спросила она. — Официально. При свидетелях. С документами.

— Тогда у вас будет шанс, — Мари снова проявила свои познания. — Но это не просто прийти и сдать мазок. Это заявление, это процесс, это люди, которые будут смотреть косо, потому что у Димы длинные руки. Вам нужен адвокат, который не испугается и не продастся. И место, где Элина будет в безопасности, пока всё это тянется.