Забытое имя

— Да мне всё равно, что ты мне говорил! Ты никто! А быть сильным за счёт слабых — такое себе достижение! — Герман сплюнул под ноги подошедшему парню. Тот попытался ударить Германа в живот. Помня, что под курткой находится Мотька, Герман попытался увернуться от удара. Налетели остальные. Один из них умудрился обойти и схватить сзади. Раздался кошачий вопль и следом злобный рык: «Ах ты тварь! Лови её! Эта сука меня укусила! Убью нахрен, прям об дерево!» Топот бегущих ног известил о том, что кто‑то действительно побежал за кошкой.

Герман всего на мгновение отвлёкся, чтоб проверить свою питомицу, и сделал это зря. Его свалили на асфальт. При падении он ударился виском об бордюр и отключился. Глубоко в подсознании промелькнула мысль, что наконец‑то его мучения закончатся..

***

Агнешка зашла в квартиру, включила свет в коридоре, сняла обувь, куртку и зябко поёжилась. Дома было прохладно. Боря не любил приходить в душную квартиру и всегда перед уходом слегка приоткрывал окна, чтоб проветрить комнату. Агнешка поспешила закрыть окно возле кровати, но раму немного подклинивало, и пришлось повозиться чуть дольше, чем обычно. Оставалось окно на кухне, да и горячий чай тоже не помешал бы. Включив чайник, девушка подошла к окну и выглянула на улицу. Дом был крайний, за ним располагалась парковка, два ряда железных гаражей, за которыми была сосновая посадка с одной стороны, а строительство нового микрорайона — с другой. Окна на западную сторону радовали красивейшими закатами, разливающимися буйством красок над зелёными соснами посадки.

С улицы послышалась какая‑то возня, громкие голоса, звуки ударов и громкий кошачий вопль.

— Ах ты, тварь! — раздался злобный рык.

— Лови её! Эта сука меня укусила! Убью нахрен, прям об дерево! — топот бегущих ног известил о том, что кто‑то действительно побежал за кошкой.

— А с этим что делать? — другой голос, слегка взволнованный.

— Да пусть сдохнет, хмырь болотный! Бомжара местный! Давно уже бесит! Такие вообще жить не должны!

— Смылась, сука! — раздался далёкий голос.

— Ладно, поехали!

Было слышно, как одна за одной закрываются двери машины, музыку включили на всю громкость, и с визгом шин машина скрылась из виду.

Не сомневаясь ни минуты, Агнешка кинулась вниз. Обогнув дом, она побежала под свои окна. Включив фонарик на телефоне, девушка осветила всё вокруг и, пройдя немного вперёд, вскрикнула, хотя и ожидала увидеть то, что увидела. Герман лежал на асфальте, рассечённая бровь заливала лицо кровью. Рядом лежал растоптанный пакет из магазина, по нему явно кто‑то с удовольствием прошёлся не раз. Агнешка вызвала скорую и села рядом с мужчиной на бордюр. Трогать его она побоялась, но не из‑за брезгливости, а из опасения навредить.

Скорая явно не торопилась. Агнешка робко постучала в окно соседки с первого этажа. Раздался заливистый лай. Штору отдёрнула тётя Римма и, увидев Агнешку, открыла половинку окна. Лай стал громче.

— Нешка, детка, что случилось? Ты чего под окнами в такое время? Торри, замолчи! Окаянная ты собака!

— Скорую жду. Тут знакомого кто‑то избил, а я не знаю, чем могу помочь. Да и холодно сегодня, как бы не простудился. Я хотела вас попросить приглядеться за ним, пока я домой поднимусь за вещами.

— Конечно! О чём речь! Сейчас выйду, заодно Торри выгуляю.

Римма вышла вместе со своей болонкой, а Агнешка пулей взлетела в квартиру, схватила тёплую кофту, свою сумочку с документами, немного подумав, полезла в шкаф за заначкой. На одной из полок увидела вещи Бориса — аккуратные стопки футболок, которые он так любил складывать ровно, по цвету. Рука уже потянулась к штанам, но на мгновение замерла. Ей вдруг стало странно: ещё утром эти вещи были частью её привычной жизни, а теперь казались чужими, будто принадлежали кому‑то из прошлой главы. Но времени на раздумья не было. Она тряхнула головой, словно сбрасывая эту мысль, и быстро вытащила штаны, пару футболок, взяла новые трусы и носки, которые недавно покупала для Бори. В ванной она достала новую одноразовую бритву, кусок мыла, шампунь и прочие мелочи, которые могли бы пригодиться Герману, пошарила в аптечке, частично выронив её содержимое в раковину. Забросила все вещи в свою спортивную сумку и, закрыв дверь, бегом спустилась по лестнице, не дожидаясь лифта.

Скорая как раз неспешно выезжала во двор. Агнешка замахала руками, показывая, что ехать нужно за ней.

Рядом стояла Римма, придерживая на поводке заливисто лающую Торри.

— Ну‑ну, тише, глупая! — прикрикнула она на болонку, а потом повернулась к Агнешке. — Ты не переживай, всё обойдётся, ты не одна, я с тобой, детка. А может, тебе надо с ним в больницу поехать? Я так понимаю, это твой знакомый?

Агнешка на секунду остановилась, растерянно кивнула, а в груди вдруг стало чуть легче — от того, что рядом оказался кто‑то, кто просто сказал: «Ты не одна».

— Спасибо, тётя Римма… Я поеду с ним. Если что, мой телефон у вас есть.

— Конечно, есть! Иди, иди. И не думай, что ты что‑то делаешь не так. Иногда самое правильное — это вот так, без оглядки, просто помочь.

Врач осмотрел Германа, его погрузили на носилки, и под вой сирены скорая помчалась в больницу.