Забытое имя

15.

***

Один и тот же кошмар преследует уже много лет. Снова и снова. Все снится настолько подробно, и каждый раз не получается проснуться, пока не досмотрю до конца. И даже обратиться ни к кому не могу с этим, иначе посадят.

Мы с батей на даче. Едва разговариваем, а поссорились из-за очередной моей гулянки. Отец хотел с ночёвкой ехать еще вечером, а я пришёл только под утро. Меня в пьяном угаре он туда и утащил, как мешок с картошкой. В машине я вырубился и проспал до обеда. Затем до вечера мы ремонтировали эту несчастную сараюху. Притом у меня из головы ни на минуту не уходила мысль, что купили её на деньги за те камни, которые я, будучи подростком, увидел.

Однажды нашел в старой сахарнице небольшой мешочек и спросил у вошедшей в тот момент матери, что в нём находится. Она странно замялась, молча отобрала находку и попросила ничего и никому не говорить. Потом я подсмотрел, как она прячет черный мешочек на антресоли. Когда дома никого не было, моё любопытство пересилило и я достал столь интригующую вещь. На ладонь выспались камни. Прозрачные, аккуратной огранки, но разные по размеру. Был солнечный день, и яркий блеск граней ослепил своей красотой. Признаюсь, я не удержался и взял для себя несколько штук. Я никогда и никому не показывал своё сокровище, любовался камнями, не задумываясь, какое богатство оказалось в моих руках. Но в этом блеске уже пряталась беда — только я тогда не сумел её разглядеть.

Когда подрос, то перечитал много разной литературы, понял,что за сокровища у меня в руках, и увёз один из камней в ломбард. Там соврал, что у матери из старого кольца вытащил и хочу узнать, стекло или нет. Камень оказался подлинным. За него предложили хорошую сумму, и я радостный забрал наличку и вышел из ломбарда. В ближайшей подворотне меня ждали два амбала, зарядили по голове и деньги отобрали. Вернувшись домой, я полез на антресоли, но мешочка там уже не было, а куда перепрятала мать ценности, я не знал. Потом несколько раз искал, конечно, но безуспешно.

Так вот, меня не покидала мысль, что дача эта - лишь пустое разбазаривание денег, которые, между прочим, мне тоже принадлежат. Ведь я наследник. Меня бесило, что родители не посоветовались при покупке сей недвижимости ни со мной, ни с братом.

За всеми делами наступил вечер, и мы устали, как собаки, а тут и сосед Паша приехал, самогон свой поставил. Он был немногим старше меня, но уже имел машину, квартиру, жену и ребенка. Часто после ссор с женой он приезжал на дачу и жил там, пока та не позовёт его обратно. И сегодня Паша, в очередной раз поругавшись со своей благоверной, заглянул к нам на огонёк. Быстро усидев бутылочку, Павел предложил вторую, но попросил меня принести ее из машины, так как сам уже был не в состоянии даже встать. Выходя из-за стола, я зацепил плечом батю, тот прикрикнул, и мы снова поцапались.Возвращаясь с бутылкой в руках, я ненадолго остановился в коридоре перевести дух. Алкоголь уже штормил меня, я упёрся рукой в дверном проеме в притолоку, отчего обычно громко хлопающая дверь закрылась непривычно тихо. Услышал голос бати и понял, что говорит он про меня, а точнее жалуется, что гены плохие, чужие. Мол, он меня как родного воспитывал, а я вот такой вырос

"Ага, родного!" - мелькнуло в голове. Перед глазами встало другое: как отец пил и бил, гонял меня всю жизнь, а брата не трогал. И вдруг всё сложилось: мы им не родные, оба приёмные. У отца с матерью не случилось иметь детей, и они нас взяли. Сперва меня, потом «брата». И такая обида меня взяла с пьяной головы, будто кто‑то поднёс спичку к сухой траве.

Я дождался, когда они заснут и поджог дачу. О чем думал в тот момент, сам не знаю. Сел в машину Паши и уехал, куда глаза глядят. Да пьяным за рулём побоялся в кювет улететь, когда занесло. Уехал недалеко. В соседней деревне раньше видел заброшенный дом с забитыми ставнями.Бросил машину за кустами, дверь выбил — совсем хлипкая была. Там до утра и проспался. А утром меня накрыло, когда понял, что сделал. Из‑за меня погибли двое здоровых и ни в чём не повинных мужиков.

Я тогда волком выл, думал сдаться, но мысль о тюрьме меня пугала еще больше, чем то, что я сделал. Необходимо было что-то поесть и обдумать ситуацию, в которую я влип. Отогнав машину в лес, я забросал ее какими-то ветками и пошел в местный магазин, благо с собой было немного денег.

Из дачного поселка, где я сжег свой дом, туда можно было доехать на велосипеде минут за пятнадцать, пешком шел дольше. Попал аккурат после перерыва. Но, как назло, привезли товар, и людей было много, ждали, пока продавец примет всё. Я как можно ниже опустил на лоб козырёк бейсболки и стал за углом, привалившись спиной к стене, стараясь лишний раз не попадаться никому на глаза. Недалеко остановились вновь подошедшие бабульки, поздоровались с уже стоящими и завели разговор про пожар. Охали, ахали, вздыхали, а потом меня словно водой окатило. Одна из них сказала, что погибли в пожаре отец и сын. Мол, Анна Никитична видела, и пожарным с милицией рассказала, как они дачу ремонтировали вдвоём, так два тела и нашли после пожара.

То есть я больше не существовал ровно до тех пор, пока не приеду к матери и не опровергну ошибку. А потом начнутся вопросы, допросы, и меня посадят за умышленное убийство двух человек. Нерадостная перспектива, однако. Послушав ещё немного, о чём говорят люди, я развернулся и огородами ушёл в пустой дом, где ночевал накануне. Нужно было что‑то решать и делать. Напрямую показаться дома нельзя, а нужно забрать камни, которые припрятаны в ножке кровати, и постараться отыскать остальные.

Несколько дней я сидел в пустом доме, по ночам воровал картошку и другую растительность с огородов, пока у меня не родился план действий.

Первое - необходимо было избавиться от машины,а то в лесу найдут. Что я и сделал, отогнав ее к реке и утопив, предварительно избавившись от своих отпечатков.