Забытое имя

Услышав сквозь сон жуткий крик Макс проснулся и не сразу понял, что происходит. Сегодня Агнешка ночует у него впервые, он вскочил с дивана и бросился в свою бывшую комнату. Девушка металась по кровати и несмотря на тяжелое прерывистое дыхание явно спала. Макс осторожно прилег рядом и погладил её по голове. Она отвернулась и что-то простонала.

- Милая, все хорошо. Ты дома. Я рядом. Хорошая моя, что же тебе снится? Представь, что ты на пляже...

Шепча на ухо девушке всякие милые глупости про море, шум волн, прекрасный закат и повторяя ей, что все хорошо, Максу удалось успокоить ее. Дыхание выровнялось, Нешка перестала метаться, а рядом с ней заснул и сам мужчина.

- Доброе утро! - Агнешка потянулась, открыла глаза и увидела Макса в дверях комнаты с небольшим подносом.

- Доброе. Помоги сесть, пожалуйста.

Он поставил поднос на тумбочку, затем помог ей сесть и упереться в спинку кровати. Устроившись, она посмотрела на мужчину.

- Ты мне приснился. Мы были на море и любовались потрясающим закатом.

- А что еще?- спросил он и улыбнулся.

- Не помню, но, скорее всего снова видела тот жуткий сон, который меня преследует... - Нешка задумалась - Но самое странное, я не...

- Что случилось? - Макс взволнованно посмотрел на девушку, она словно застыла и тут же заплакала.

- О нет! Я помню! Я помню жуткий скрежет и сильный удар. Глухие стоны и тяжёлое дыхание рядом, только не понятно, чьё именно. Детский плач и крики взрослых, осколки вокруг, детская игрушка- Агнешка снова всхлипнула - жирафик, смешной такой. Я чувствовала запах бензина вперемешку с травой, слышала звуки сирен, чужие голоса и кровь... целая лужа крови перед глазами. А еще адская боль, которая, кажется, разрывает на части легкие... Почти невозможно дышать...- Макс залез на кровать с другой стороны и, добравшись до Нешки, обнял ее. - А самое страшное, я не чувствствовала свое тело. Меня словно парализовало, я не могла двинуться.

- Милая моя, но это же только сон. Страшный сон. - Макс посмотрел ей в лицо, и стер дорожки слез со щёк

- Он снится мне несколько месяцев. И сегодня, впервые, я запомнила его. Вот зачем? Ведь он может сбыться…

- Не обязательно, что это все сбудется. Кстати, ты сама водишь машину?

- Нет. - Агнешка повернулась и посмотрела на Макса - Причем, никогда не было желания научиться.

- Может в детстве что было? - уточнил он и услышал уверенное "Нет".- А давай просто забудем все плохое и позавтракаем? - предложил Макс и нежно поцеловал девушку.

– А мы можем позавтракать чуть позже? - Агнешка посмотрела на Макса и поцеловала его в ответ.

***

Дни летели один за одним оставляя позади пережитую боль, физиотерапию, горы таблеток и уколов. Нешка исполняла все предписания врачей. Постепенно шла на поправку, хотя рука иногда и давала о себе знать нояющей болью.

Агнешка не рассказывала матери, что из больницы она прямиком перебралась к Максу, чтоб не смущать родителей. Те бы не приняли тот факт, что их дочь живет с совершенно незнакомым человеком. Говорила, что о ней заботиться Римма и подруги, чтоб мать лишний раз не переживала.

Когда Мари и Феликс вернулись из поездки и не застали дочь дома, очень удивились. Пришлось во всем признаться, и Мари сразу же приехала за ней, чтоб забрать Нешку к себе. Девушка, недолго думая, согласилась. Агнешка по своему любили Макса и была ему благодарна за заботу и помощь.Но в последнее время все чаще ощущула, что мужчину что-то беспокоит и чувствовала себя обузой. Да, он делал для нее всё, но вечерами Агнешка видела, как он сидит в кухне, смотрит в одну точку, думая о чем-то. Ей казалось, что мужчина жалеет о том, что взвалил ее проблемы на себя.

Однажды в один из вечеров

Агнешка вышла на кухню за стаканом воды. Он сидел за столом в темноте, не включая свет. Телефон лежал перед ним экраном вниз, словно Макс боялся, что тот снова зазвонит и принесёт ещё одну плохую новость.

— Ты чего тут в темноте? — тихо спросила она, чтобы не напугать.

Макс вздрогнул, потом натянуто улыбнулся.

— Да вот… думаю. Много всего навалилось на работе.

— Расскажи. Иногда, если просто выговориться, становится легче.

Он помолчал, будто взвешивал слова на невидимых весах.

— Не хочу грузить тебя этим. Ты только-только на поправку пошла. Тебе сейчас надо силы беречь, а не мои проблемы слушать.

Агнешка хотела возразить, сказать, что именно для этого и нужны близкие — чтобы делить тяжесть пополам. Но что-то в его взгляде остановило её: он не отталкивал её, он пытался её защитить. Даже ценой того, чтобы держать её на расстоянии.

— Ладно, — кивнула она. — Если не хочешь, не рассказывай. Но знай: я здесь. И я не разобьюсь от плохих новостей.

Макс поднялся, подошёл к ней и обнял так крепко, будто боялся, что она исчезнет.

— Спасибо, что ты такая, — прошептал он. — Я разгребу это. Обещаю.

Но Агнешка, уткнувшись ему в плечо, подумала: «Ты уже не говоришь „мы разгребём“. Ты говоришь „я“. И это пугает меня больше всего».

Через несколько дней Макс сказал, что ему нужно уехать. В голосе не было ни драмы, ни оправданий — только сухая необходимость. Агнешка кивнула, стараясь не выдать, как сильно внутри всё сжалось.

***

Макс Лисицкий сидел на кухне у Жоры и пытался уложить в голове то, что происходило с его бизнесом. Перевозки срывались, фуры попадали в аварии, водители возвращались избитыми, клиенты заваливали исками. Ещё месяц назад это была крепкая, надёжная компания, которую он поднимал с нуля. Теперь она трещала по швам, как старый дом под сильным ветром.

Жора слушал, не перебивая. Они дружили с армии, с того самого призыва в восьмом году, когда оказались единственными земляками в роте и не побоялись дать отпор старослужащим. С тех пор многое пережили, и теперь Георгий Платонов, работавший в прокуратуре, был единственным человеком, к кому Макс мог прийти без прикрас.

— Вчера ещё одна фура якобы не справилась с управлением, — Макс запустил пальцы в волосы и выдохнул, будто пытался сбросить напряжение вместе с воздухом. — За несколько лет такого не было. Ну одна, ну максимум две за год. А тут за месяц уже седьмая. Я не верю в такие совпадения. Это саботаж. Сегодня утром на капоте моей машины я нашёл кирпич. Просто кирпич, без записки. Аккуратно лежал, даже не поцарапал ничего. Прямехонько посередине. Вот с чего бы это?

— Макс, не истери. Разберёмся. Я на работе посмотрю, поспрошаю насчёт твоих фур, может, кто что слышал от своих. Чем смогу — помогу. Подозреваешь Диму Тонкого?

— Да. Вроде больше никому дорогу не перебегал.