Страница 82 из 93
— Несколько дней назад я публично заявил, что моя жена, Елена Громова, страдает психическим расстройством и представляет опасность для нашего сына.
Журналисты замолкают.
— Я солгал.
По залу прокатывается гул. Кто-то сразу выкрикивает вопрос, но Артур продолжает:
— Елена здорова. Это подтвердило независимое обследование. Она никогда не представляла опасности для Сергея. Всё это время она защищала нашего сына и оставалась хорошей матерью, даже когда я пытался доказать обратное.
Я сильнее сжимаю ремешок сумки.
Раньше я мечтала услышать от него эти слова хотя бы наедине. Сейчас Артур произносит их перед людьми, которым сам позволил считать меня сумасшедшей.
— Медицинские документы сфальсифицировали участники преступной схемы, — говорит он. — Но я знал, что с этими бумагами не всё чисто, и всё равно воспользовался ими.
Он замолкает, собираясь с силами.
— Я обратился в органы опеки. Я объявил жену в розыск. Я позволил распространить информацию о том, что она опасна для собственного ребенка.
Репортеры снова начинают кричать:
— Вы хотели отобрать сына?
— Почему вы не проверили документы?
— Вы знали о подделке?
Артур остается возле микрофона.
— Я хотел найти жену и ребенка раньше тех, кто угрожал нашей семье. Решил, что ради их безопасности имею право на любые методы.
Он поворачивается к кулисам.
Наши взгляды встречаются.
— Я был неправ.
В зале снова затихают.
— Елена не похищала сына. Она его спасала. Все мои заявления отозваны, розыск прекращен. Я готов отвечать за последствия того, что сделал.
Вперед протискивается журналистка с красным микрофоном. Я узнаю ее. В день открытия именно она первой спросила про Марго.
— А что насчет измены? Скандал начался после того, как Елена застала вас с Маргаритой Быковой.
— Сцену в кабинете подстроили. Мне ввели препарат, который повлиял на сознание. Запись смонтировали и передали людям, участвовавшим в захвате бизнеса.
— Получается, вашей вины в случившемся нет?
— Есть, — отвечает Артур сразу.
Журналистка слегка теряется.
— Я не изменял жене. Но после подставы сам причинил ей достаточно вреда. Багиров дал мне оружие, а воспользовался им я.
У меня перехватывает дыхание.
Он помнит слова, сказанные на арене.
И больше не пытается от них спрятаться.
— Вы останетесь вместе? — выкрикивает кто-то.
Артур не торопится отвечать.
— Это решит Елена. У меня больше нет права требовать от нее другого ответа.
После этого вопросы сыплются со всех сторон.
Артур отвечает на каждый. Не изображает жертву и не прячется за действиями Багирова.
Еще недавно для него не было ничего важнее имени и репутации. Сегодня он сам рассказывает всей стране то, что мог бы попытаться скрыть.
Когда пресс-конференция заканчивается, Артур возвращается за кулисы. Он сильно побледнел, а возле виска выступил пот.
Я беру со стола бутылку воды и протягиваю ему.
— Сядь хотя бы на минуту.
— Сейчас.
— Артур.
Он всё-таки опускается на стул и делает несколько глотков.
— Я сказал всё, что должен был?
— Журналистам — да.
— А тебе?
Я забираю бутылку и закручиваю крышку.
— Для меня этого мало.
Он кивает.
— Я знаю.
— Но сказать это публично было правильно.
Артур поднимает на меня взгляд.
— Спасибо.
— Не за что. Ты исправляешь собственную ложь.
— Всё равно спасибо, что приехала.
Он не подходит ближе и не пытается задержать меня.
— Машина может отвезти тебя домой.
— Я с Жанной.
— Хорошо.
Я ухожу первой.
После клуба Жанна везет меня в управление.
Почти всю дорогу мы молчим. Только возле здания она спрашивает:
— Готова?
— Нет.
— Тогда пошли неготовой.
Мама заканчивает давать показания как раз к нашему приезду.
Она выходит из кабинета следователя с сумкой, которую прижимает к животу обеими руками. Увидев меня, останавливается.
— Леночка…
Я тоже замираю посреди коридора.
За последние дни мама заметно сдала. Она не накрасилась, волосы кое-как собрала в хвост, под глазами появились темные круги.
Она идет ко мне, но я отступаю.
Мама замечает это и останавливается.
— Я всё рассказала, — торопливо начинает она. — Про угрозы, звонки, ипотеку. И про деньги, которые предложил Артур. Ничего не скрыла.
— Хорошо.
— Лен, я правда испугалась. Они знали наш адрес, знали про Диму. Сказали, что у него могут начаться неприятности. Потом появился Артур, предложил закрыть кредит… Я уже не понимала, что делать.
— И решила подписать бумагу, что я опасна для собственного сына.
— Я думала, тебя отвезут к врачу, всё проверят и отпустят! Сережа побудет несколько дней с отцом, а потом вы спокойно разберетесь.
— Почему ты не позвонила мне?
Мама замолкает.
— Ни разу, — продолжаю я. — Даже не спросила, что случилось и нужна ли мне помощь.
Она начинает плакать.
— Я не знала, кому верить.
— Зато решила поверить всем, кроме меня.
— Леночка, прости. Я ведь твоя мать. Я не хотела тебе зла.
— Но сделала.
Она вздрагивает и крепче прижимает сумку.
Я смотрю на нее и заставляю себя говорить спокойно.
— Я понимаю, что ты испугалась. Но страх не отменяет твоего выбора.
— Что теперь будет с нами?
— Пока я не готова с тобой общаться.
— Совсем?
— Мне нужно время.
Мама закрывает рот ладонью.
— А Сережу я увижу?
Я вспоминаю, как сын спрашивал, считает ли его бабушка маму сумасшедшей.
— Сейчас нет.
— Лена, пожалуйста…
— Не сейчас, мам.
Я прохожу мимо.
Она зовет меня еще раз, но я не оборачиваюсь.
В лифте Жанна нажимает кнопку первого этажа и смотрит на меня.
— Ты имеешь право держать дистанцию.
— Знаю.
— Тогда почему ты сейчас сама заплачешь?
Я отворачиваюсь к зеркальной стене.
— Потому что она всё равно моя мать.
Жанна больше ничего не говорит. Только становится ближе, едва касаясь своим плечом моего.
Вечером Артур приезжает к Диме.
Один. Водитель остается ждать возле подъезда.
Катя открывает дверь и сразу преграждает ему дорогу.
— А тебя кто приглашал?
— Лена знает, что я приеду.
Я выхожу из гостиной.
— Пусти его.