Страница 81 из 93
Глава 44
Я выхожу из палаты, прижимая папку к груди.
Жанна сразу поднимается с кресла и подходит ко мне.
— Подписал?
— Всё. Согласие на развод, соглашение по Сереже, раздел имущества.
Голос звучит глухо. Я провела в палате меньше часа, а кажется, будто вышла оттуда через несколько лет.
Жанна забирает папку, просматривает первые страницы и задерживается на подписи Артура.
— Никаких замечаний?
— Ни одного.
Она возвращает документы мне.
— Тогда поехали. Тебе нужно хотя бы немного поспать.
Мы выходим из больницы через главный вход. На улице уже светло. Люди спешат к остановке, дворник сметает с дорожки мокрые листья, из припаркованной машины выходит мужчина со стаканчиком кофе.
У всех начинается обычное утро.
Я же возвращаюсь домой с папкой, которая ставит точку в семи годах моей жизни.
В машине Жанна несколько раз пытается заговорить со мной, но потом оставляет попытки. Я всю дорогу смотрю в окно и крепко держу документы на коленях, будто Артур еще может передумать и забрать их обратно.
Катя встречает нас на пороге загородного дома.
— Наконец-то!
Она обнимает меня, но почти сразу отстраняется и всматривается в лицо.
— Он жив?
— Жив. Операция прошла хорошо.
— Слава богу… — Катя выдыхает и тут же спрашивает: — А ты как?
Я уже собираюсь ответить, что нормально, но слова застревают.
— Сережа где?
Катя понимает, что говорить я не хочу, и не давит.
— Спит. Несколько раз просыпался, спрашивал про вас. Я сказала, что папу лечат, а ты скоро вернешься.
Снимаю куртку и поднимаюсь на второй этаж.
Сын лежит поперек кровати, подмяв под себя синее покрывало. Рядом валяется игрушечный робот, которого он, видимо, держал перед сном.
Я осторожно ложусь рядом и обнимаю Сережу.
Он ворочается, открывает глаза и несколько секунд смотрит на меня, будто проверяет, действительно ли я вернулась. Потом придвигается ближе.
— Папа победил? — сонно спрашивает он.
— Победил.
— Я знал.
Сережа обнимает меня за талию и через минуту снова засыпает.
Я смотрю на его макушку, потом на папку, которую оставила на тумбочке.
Еще недавно я была готова отказаться от денег, квартиры, украшений — от чего угодно, лишь бы Артур согласился на развод.
Теперь его подпись у меня.
Я должна чувствовать облегчение.
Но внутри тихо и пусто.
Следующие несколько дней сливаются.
Артур остается в больнице. Врачи запрещают ему вставать без помощи, но это не мешает ему принимать следователей, разговаривать с адвокатами и просматривать документы.
Жанна ворчит, что палата превратилась в филиал офиса и скоро медсестрам придется выдавать пропуска.
Я в больницу не езжу.
Мы общаемся только по вопросам Сережи, чаще через Жанну. Каждый вечер Артур звонит сыну. Спрашивает, как тот спал, что ел, сделал ли задания и не обижает ли Катю.
Сережа обычно включает громкую связь, и я слышу голос Артура из соседней комнаты.
Передать трубку мне он не просит.
Не спрашивает, где я нахожусь и когда вернусь.
Поначалу я каждый вечер жду, что он всё-таки позовет меня. Потом ловлю себя на этом ожидании и начинаю злиться.
Я сама просила, чтобы Артур оставил мне пространство.
Теперь оно появилось, а я не знаю, что с ним делать.
На пятый день Жанна приезжает сразу после обеда. На улице моросит дождь, и она входит, стряхивая капли с плаща.
— Завтра Артур собирает пресс-конференцию.
Я ставлю чашку на стол чуть сильнее, чем собиралась. Чай выплескивается на блюдце.
— Он еще из больницы не вышел.
— Завтра выпишется.
— После пулевого ранения?
— Врачи тоже задали этот вопрос. Громов сказал, что лежать может и дома.
— Конечно. Он же лучше врачей знает.
Жанна снимает очки и протирает их салфеткой.
— Я примерно так ему и сказала. Только другими словами.
— Где пройдет пресс-конференция?
Она надевает очки и выдерживает паузу.
— В новом клубе.
Я отворачиваюсь к окну.
Перед глазами сразу возникает кабинет Артура. Марго на столе. Телефоны, которые гости направляли на меня. Их шепот, растерянные улыбки и взгляды, от которых хотелось спрятаться.
— Почему там?
— Сказал, что именно там всё началось. Там и должен всё исправить.
— Он просил меня приехать?
— Нет. Сказал, что решение за тобой.
Я столько времени добивалась права решать самой, а теперь каждый раз теряюсь, когда Артур действительно отступает.
На следующий день я всё-таки еду в клуб.
Мне нужно услышать его самой. Без пересказа Жанны и нарезки в новостях. Хочу знать, какие слова он выберет, когда рядом не будет меня и никто не заставит его брать ответственность.
Жанна заезжает около двух часов.
У клуба уже стоят машины телеканалов. За ограждением толпятся репортеры, операторы разматывают провода, а охранники просят людей не перекрывать вход.
Мы проходим через служебную дверь.
В холле почти ничего не изменилось со дня открытия. Тот же мраморный пол, зеркала и тяжелые люстры.
Только сегодня я прохожу здесь в тишине.
Сотрудники больше не смотрят на меня с жалостью. Несколько человек здороваются, одна девушка торопливо отводит глаза. Наверное, тоже была среди тех, кто снимал мой скандал на телефон.
Артур ждет за сценой.
На нем темный костюм и белая рубашка. Галстук он не надел. Пиджак висит свободнее, чем раньше, а когда он поворачивается, я замечаю под рубашкой край повязки.
Увидев меня, Артур замолкает на середине разговора с помощником.
— Ты приехала.
— Хочу послушать.
Он несколько секунд смотрит на меня, потом кивает в сторону закрытой кулисы.
— Можешь остаться здесь. Камеры тебя не увидят.
— Поэтому я и вошла с другой стороны.
— Понял.
Мы оба замолкаем.
Раньше Артур обязательно подошел бы ближе, взял за руку или попытался угадать, что я чувствую. Сейчас он оставляет между нами несколько шагов.
Помощник заглядывает за кулисы.
— Артур Сергеевич, пора.
— Иду.
Артур смотрит на меня еще раз и выходит к журналистам.
Зал сразу вспыхивает десятками камер. Репортеры начинают выкрикивать вопросы, но он поднимает ладонь.
Шум постепенно стихает.
— Сначала я сделаю заявление. Потом отвечу на вопросы.
Он стоит ровно, хотя несколько раз вдыхает осторожно, стараясь не тревожить рану.