Страница 79 из 93
— Я действительно верил, что контроль и есть защита, — продолжает Артур. — Охрана, деньги, дом, твои перемещения. Чем меньше свободы оставалось у тебя, тем спокойнее становился я.
— А у меня в итоге не осталось ничего. Даже право объяснить собственному сыну, почему за его мамой гоняются санитары.
— Знаю.
— Нет, — тихо возражаю я. — Ты только начинаешь понимать.
Артур сглатывает.
— Возможно.
Он некоторое время молчит, потом добавляет:
— Я построил клетку и убеждал себя, что прячу вас в ней от других.
За окном начинает светлеть. Серое утро постепенно проявляет стены соседнего корпуса, мокрую крышу и пустую больничную парковку.
Я много раз представляла этот разговор. В моих мыслях Артур спорил, повышал голос, снова приказывал и доказывал, что поступил правильно.
Тогда мне было легко отвечать.
Сейчас он лежит после операции, признает каждое обвинение и не просит его пожалеть.
От этого легче не становится.
Он закрыл меня собой и едва не умер. Я благодарна ему за это. Я рада, что он жив.
Но одна правильная ночь не может стереть все предыдущие.
— Я не могу к тебе вернуться, — говорю я.
Артур долго молчит.
Я жду, что он напомнит о Сереже, нашем доме и прожитых годах. Скажет, что после разоблачения Багирова мы обязаны попробовать снова.
Он только кивает.
— Знаю.
— Я серьезно, Артур.
— Я тоже.
— Тогда почему ты так спокойно это говоришь?
— Потому что ты имеешь право уйти. Даже если мне от этого плохо.
Я с трудом сглатываю.
— Зачем ты попросил меня прийти?
— Хотел увидеть, что ты цела. И сказать, что отпущу тебя.
Еще несколько дней назад он прижимал меня к стене и обещал, что развода я не получу.
Сейчас Артур лежит под капельницей и сам отказывается от всего, чем удерживал меня.
— Ты хотела свободу, — говорит он. — Я дам ее. Без условий.
Медсестра снова появляется в дверях.
— Всё, время закончилось. Пациенту нужно отдыхать.
Я отхожу от кровати.
— Лена, подожди.
Останавливаюсь у двери.
— Попроси Жанну связаться с моим адвокатом. Львом Мельниковым.
— Зачем?
— Хочу оформить документы.
— Сейчас? Ты несколько часов назад вышел из операционной.
— Я понимаю, где нахожусь и что подписываю.
— Можно дождаться выписки.
— Можно. Но тогда ты еще несколько дней будешь думать, что я передумаю.
Я ничего не отвечаю.
Потому что именно об этом я бы и думала.
— Позови их, — просит он. — Пусть всё подготовят.
Медсестра открывает дверь шире, и мне приходится выйти.
Жанна ждет возле окна. Увидев меня, сразу убирает телефон.
— Как он?
— Уже пытается управлять больницей.
— Значит, жить будет.
Я не улыбаюсь.
— Он просит тебя связаться с его адвокатом.
— Зачем?
— Хочет подписать согласие на развод.
Жанна внимательно смотрит на меня.
— Прямо сейчас?
— Да.
Она достает телефон.
— Тогда нужны нотариус и заключение врача. Иначе потом кто-нибудь заявит, что Громов подписывал документы под действием препаратов.
— Он не станет оспаривать.
— Возможно. Но мы больше не строим решения на доверии к его обещаниям.
Я киваю.
С этим трудно спорить.
Лев Мельников приезжает через час.
Невысокий мужчина в темном костюме входит в отделение с ноутбуком и толстой папкой. Почти одновременно приезжает нотариус.
Врач реанимации недовольно сообщает, что палата не предназначена для юридических совещаний. Но после осмотра подтверждает: Артур находится в сознании, понимает происходящее и может подписывать документы.
Меня оставляют в коридоре.
Жанна входит в палату как мой представитель.
Я сажусь у стены и смотрю на электронные часы над постом медсестры.
Минуты тянутся медленно.
За дверью говорят приглушенными голосами. Один раз Жанна выходит, просит распечатать еще два экземпляра соглашения и снова скрывается в палате.
Через сорок минут дверь открывается.
Первым выходит нотариус. Следом появляется Мельников.
— Елена Викторовна, Артур Сергеевич подписал документы. Жанна Эдуардовна всё проверила.
Жанна выходит последней и передает мне папку.
— Читай внимательно.
Я открываю ее прямо в коридоре.
Первым лежит согласие на расторжение брака.
Артур не требует срока для примирения и обязуется не затягивать процесс.
Следом идет соглашение по Сереже.
Сын остается жить со мной. Артур отказывается от требований передать ребенка ему и не ограничивает наши поездки. Встречи будут проходить по договоренности и с учетом желания Сережи.
Я перечитываю этот пункт дважды.
Дальше лежит проект раздела имущества.
Никаких скрытых условий и ловушек.
Мне полагается половина всего, что мы нажили за годы брака.
— Он уже подписал со своей стороны, — говорит Жанна. — Ты можешь изучать документы сколько потребуется. Потребовать изменений или вообще отказаться от соглашения и обратиться в суд.
Я переворачиваю последнюю страницу.
Внизу стоит подпись Артура.
Размашистая, знакомая.
Когда-то он обещал оставить меня без жилья, денег и сына.
Теперь сам подписал бумаги, которые не позволяют ему отнять у меня ничего.
— Он хочет тебя видеть, — добавляет Жанна. — Но заходить или нет, решаешь ты.
Я закрываю папку.
Несколько секунд смотрю на дверь, потом возвращаюсь в палату.
Артур лежит почти в том же положении. Только за прошедший час сильнее осунулся, а под глазами появились темные круги.
Я кладу папку на тумбочку.
— Почему половина?
Он хмурится.
— Потому что половина твоя.
— Раньше ты говорил, что всё заработал сам.
— Раньше мне было удобно так думать.
— Что изменилось?
Артур смотрит на папку.
— Я вспомнил съемную квартиру. Твои дежурства. Деньги, которые ты вложила в первый зал. Как после работы ехала ко мне и восстанавливала руку, пока врачи советовали заканчивать с боями.
Он переводит взгляд на меня.
— Без тебя клубов бы не было. Возможно, я всё равно чего-нибудь добился бы. Но не этого.
Я прижимаю папку к груди.
— Эти бумаги ничего не исправят.
— Знаю.
— Я всё равно подам на развод.
— Знаю.
— И я не обещаю, что когда-нибудь смогу тебя простить.
Артур кивает.
— Мне не нужны обещания.