Страница 67 из 93
Глава 39
До загородного дома мы добираемся глубокой ночью.
Три черных джипа по очереди въезжают в ворота. Охранники останавливают каждую машину, проверяют документы, открывают багажники и осматривают днища длинными зеркалами на ручках.
За высоким забором почти ничего не видно с дороги. По территории бьют прожекторы, на столбах висят камеры, возле ворот дежурят вооруженные мужчины.
Артур подготовился основательно.
Только спокойнее мне от этого не становится.
Я прижимаю к себе уснувшего Сережу. Он вымотался и отключился еще в дороге, положив голову мне на колени. Даже когда машина останавливается, сын только вздыхает и крепче прижимает к груди свою куртку.
Катя сидит рядом. Она всё еще бледная после случившегося и держит телефон обеими руками, хотя связь здесь почти не ловит.
— У меня ноги до сих пор трясутся, — тихо признается она. — Я уже думала, придется бить их сковородкой.
— Ты бы ударила.
— Конечно. А потом, наверное, упала бы рядом.
Я коротко сжимаю ее ладонь.
Артур едет в другой машине.
Я настояла.
После всего случившегося я не могу сидеть с ним рядом в закрытом салоне и делать вид, что нас объединяет только страх за сына.
Джип останавливается возле большого двухэтажного дома. На крыльце уже горит свет.
Водитель открывает дверь, и я осторожно выбираюсь наружу, стараясь не разбудить Сережу. Артур подходит, явно хочет забрать его у меня, но останавливается.
— Я сама, — говорю я.
— Хорошо.
Он отступает.
Дверь дома открывает пожилая женщина в строгом сером платье. Я узнаю ее не сразу. Галина Михайловна работала у Артура еще в те годы, когда мы жили в своей первой квартире и считали деньги до зарплаты.
— Елена Викторовна… — Она прижимает ладонь к груди. — Слава богу, вы целы. И мальчик…
— Он просто уснул.
— Проходите скорее. Всё готово.
За ней появляется женщина лет пятидесяти с медицинским чемоданчиком.
Я тоже ее помню.
Вера Павловна. Семейный врач Артура. Она осматривала Сережу после воспаления легких и однажды полночи сидела у его кровати, пока температура наконец не начала снижаться.
— Она посмотрит Сережу, — говорит Артур, остановившись за моей спиной. — Только если ты разрешишь.
Я оборачиваюсь.
Он ждет ответа и не пытается представить осмотр уже решенным делом.
— Осмотрит, — киваю я. — При мне.
— Разумеется, — отвечает Вера Павловна.
Артур молча отходит в сторону и пропускает нас в дом.
Мы поднимаемся на второй этаж вслед за Галиной Михайловной. Сережа становится тяжелее с каждой ступенькой, но я не отдаю его. Мне нужно самой донести сына до кровати и убедиться, что рядом с ним никого лишнего.
Галина Михайловна открывает последнюю дверь в коридоре.
Я останавливаюсь на пороге.
Передо мной детская.
На кровати лежит любимое синее покрывало Сережи с космосом. На полках стоят его книги, машинки и конструкторы. В углу я замечаю робота, которого Дима забрал из нашей квартиры.
На письменном столе разложены школьные тетради, рядом лежит пенал с потертым Человеком-пауком. На кресле приготовлена пижама с динозаврами.
Здесь есть всё.
Артур собирался привезти сына сюда надолго.
Сережа просыпается, когда я укладываю его на кровать.
Он несколько секунд сонно оглядывается, потом замечает игрушки.
— Мам… Это мои?
— Твои.
Он берет робота и прижимает к себе.
— Значит, мы домой приехали?
Я присаживаюсь рядом.
— Нет, родной. Мы приехали туда, где нас пока не найдут плохие люди.
— А потом домой?
Я не знаю, какой дом он имеет в виду. Нашу квартиру, квартиру Жанны или место, где рядом будут и мама, и папа.
— Потом решим, — отвечаю я. — Сейчас тебе нужно поспать.
Артур остается в коридоре. В комнату он не входит.
Я выпрямляюсь и смотрю на него.
— Ты подготовил всё заранее.
— Да.
— Когда?
— Сразу после того, как понял, что Багиров запустил схему с опекой.
Он отвечает без паузы. Похоже, больше не собирается выбирать удобные формулировки.
— Я хотел привезти вас сюда раньше.
— Привезти?
Артур на секунду замолкает.
— Притащить силой, — исправляется он. — Запереть ворота и не дать тебе уехать, пока я не закончу с Багировым.
Я невольно смотрю на камеры во дворе, которые видела из машины.
— А врач со шприцем?
Он опускает взгляд.
— Должен был дать успокоительное, если бы ты начала сопротивляться.
— Если бы я сопротивлялась тому, что у меня отбирают ребенка?
Артур с трудом отвечает:
— Да.
Я ждала объяснений. Рассказа о том, что он не видел другого выхода, что я сама вынудила его действовать жестко.
Но он просто признает, что собирался сделать.
От этого не становится легче.
Зато хотя бы сейчас я понимаю, что разговариваю с человеком, который больше не пытается переделать случившееся в красивую версию.
Я снова сажусь возле Сережи. Вера Павловна измеряет ему давление, светит маленьким фонариком в глаза и считает пульс.
Сын недовольно морщится.
— Мне укол будут делать?
— Нет, — сразу говорю я.
Вера Павловна кивает.
— Никаких уколов. Я только посмотрю, как ты себя чувствуешь.
— Я устал.
— Это сейчас самое нормальное состояние.
Она убирает приборы в чемоданчик.
— Ничего опасного. Сильный стресс и переутомление. Ему нужно выспаться, поесть утром и хотя бы несколько часов провести без разговоров о похищениях, полиции и плохих людях.
— Постараемся.
— И ему важно понимать, что взрослые контролируют ситуацию.
Я едва не усмехаюсь.
С контролем у нас как раз всё прекрасно.
Только каждый взрослый понимает его по-своему.
Сережа засыпает, не выпуская мою руку. Я сижу рядом еще несколько минут, пока дыхание не становится ровным.
Катя устраивается в кресле.
— Иди, — тихо говорит она. — Я побуду с ним.
— Позови меня, если проснется.
— Сразу.
Я осторожно высвобождаю руку и встаю.
В коридоре уже ждет Жанна. Мы вместе спускаемся вниз.
Артур находится в кабинете. Он стоит возле стола и смотрит в телефон. На столешнице лежит открытая аптечка, но рассеченную бровь он так и не обработал. Кровь уже подсохла на виске и щеке.
Увидев нас, Артур убирает телефон.
— Садись.
Я останавливаюсь.
Он тоже слышит собственный тон и сразу исправляется: