Страница 74 из 84
Я схватила его за волосы и поцеловала. Поцеловала, потому что никогда не хотела отпускать. Он навалился на меня всем весом, подхватил под бедра и поднял так, что я обвила ногами его талию.
Он повозился с дверью, но всё же открыл ее и понес меня вверх по лестнице, не отрываясь от моих губ; затем он попытался занести нас в комнату Лупе, я хихикнула и указала ему на другую. Он пинком распахнул дверь и сбросил меня на кровать, но вместо того, чтобы опуститься следом, остался стоять и оглядел комнату.
— Просто проверяю, не висят ли у тебя уже мои постеры, — сказал он, ухмыляясь мне сверху вниз.
— Мне это ни к чему, когда у меня есть оригинал, — бросила я в ответ, стягивая с него шорты. Его глаза полыхнули диким огнем, но я не была уверена, от моих ли слов, или от того, как я обвела языком головку его члена.
Не успела я продолжить, как он положил руку мне на плечо и толкнул меня на спину; навалившись сверху, он устроился между моих бедер и снова поцеловал, его язык медленно сплетался с моим.
— Осторожнее с губой, Чейз.
— Плевать, — его руки скользнули от моих бедер вверх, стягивая платье через голову.
Затем он спустился обратно, запоминая каждый изгиб, словно видел меня впервые.
— Ты такая, блядь, красивая.
Я вцепилась в край его футболки, стягивая ее, и позволила кончикам пальцев скользнуть по шестиугольному узору татуировки под его челюстью и ниже, по груди. Мы оба были полностью обнажены.
Он качнул бедрами, скользя всей длиной члена по моей киске, но так и не входя. Он прикусил мою шею; острая боль вспыхнула, когда он задел синяк. Я тихо застонала, двигаясь вместе с ним.
— Чейз, ты мне нужен.
— Правда, детка?
Я прикусила губу, но кивнула.
— Ты мне нужен. — Я провела ногтями по его щеке и посмотрела глубоко ему в глаза. — Мне нужен весь ты, Чейз Перес.
Он улыбнулся — той самой настоящей улыбкой, которую я так любила, — а затем снова поцеловал меня, растягивая меня долгим, медленным толчком.
Я застонала, проведя языком по его пирсингу, и он крепко прижал меня к себе. Я не торопила его. И не хотела торопить. Мне хотелось быть так близко к нему, как только могут быть близки два человека, и как можно дольше. Он перекинул мои ноги себе на талию и толкнулся глубже, и когда он проскользнул по тому самому идеальному месту внутри меня, моя кожа засветилась, пульсируя в такт его движениям.
Моя магия не искрила. Не вырывалась наружу, не била дугами. Она просто двигалась вместе с ним, медленно нарастая во что-то, что, как я знала, могло меня уничтожить; но я приветствовала это, потому что впервые за долгое время знала: я подниму глаза, а он будет там, смотреть на меня в ответ.
— Чейз, я…
— Знаю, детка. — Он снова поцеловал меня, не дав договорить. — А теперь отпусти контроль ради меня. Я держу тебя. Я всегда буду тебя держать.
И я отпустила. Моя спина выгнулась, так что он терся о меня снова и снова, и я позволила себе издавать любые звуки, какие только хотела. Я бесстыдно цеплялась за него и доверяла ему довести меня именно туда, куда мне было нужно.
— Вот так, хорошая моя. Кончи для меня, — пробормотал он мне в ухо, тяжело дыша; я чувствовала, как он дрожит под моими пальцами.
Я разлетелась на куски, крепко сжимая его ногами и киской, и он снова укусил меня в то же самое место. Клянусь, я слышала, как он пробормотал: «Моя», пока его бедра беспорядочно пульсировали.
Минуты тянулись, пока мы лежали, тяжело дыша, и ни один из нас не хотел отпускать другого. Он нежно целовал мою покрытую синяками шею, затем спустился к груди и животу, пока не прижался к нему щекой. Я зарылась пальцами в его волосы, рассеянно поглаживая, пока он не издал удовлетворенный вздох.
— Думаю, океан всё еще знает, о чем говорит, — пробормотал он в мою кожу.
— Что ты имеешь в виду?
— Это место особенное.
Горький смешок сорвался с моих губ прежде, чем я успела его сдержать.
— Бухта Полумесяц? Особенная?
Он поднял голову, провел большим пальцем по моей щеке, затем по нижней губе.
— Она же создала тебя, верно?
Я тихонько вздохнула, и он нежно поцеловал меня в губы, после чего перевернулся на спину, заложив руки за голову.
— Ну, сезон серфинга длится не круглый год. В межсезонье я буду здесь, и, может быть, смогу выманить тебя к себе. Я, конечно, не такой вкусный, как моле Лупе, но, держу пари, смогу вытаскивать тебя отсюда хотя бы пару раз в год. Черт, может, мы даже запишем тебя на какие-нибудь открытые турниры. AVP и WSL делят кучу площадок — могли бы жить вместе во время сезона. — Он снова ухмылялся.
— А что, всё так просто? Ты серфишь, а я просто магическим образом ворвусь в мир волейбола будучи никем, и…
— Эй, прекрати. — Он взял меня за подбородок. — Ты — Селена, мать твою, Торрес, восходящая звезда TikTok и владелица малого бизнеса. Ты не «никто». Ты — история грандиозного возвращения, которая только и ждет своего часа, а уж я-то знаю из надежных источников, как люди обожают такие истории.
— Чейз, в моей жизни ничего не давалось так просто.
— А ты хоть раз позволяла этому случиться?
Он посмотрел на меня сверху вниз, затем обнял за плечи и притянул к себе так, что мне не оставалось ничего другого, кроме как прижаться к его груди.
— Ты боец, Селена. Ты сражалась за этот пляж, за этот город, даже за этих проклятых черепах. И боже, как же я люблю в тебе этот бойцовский дух, детка. Но не забывай бороться и за то, чего хочешь ты сама. Позволь хорошим вещам случаться с тобой. Ты их заслуживаешь.
Он действительно видел меня, не так ли?
— А что, если я не знаю, как это делается?
— А ты когда-нибудь пробовала?
Нет. Я всегда выбирала трудный путь — какой-то врожденный комплекс мученицы. Но, может быть, только может быть, в этот раз я могла бы выбрать то, чего хочу я. Может быть, я могла бы перестать искать одобрения у той, которой, очевидно, всегда было плевать, и просто взять то, что хочу.
— К тому же, в твоей жизни теперь есть я, а я невероятно легкий на подъем. — И эта дурацкая, блядь, великолепная ухмылка.
— Пендехо. — Я поцеловала его и прижалась к его боку, позволяя его теплу убаюкать меня, пока я не провалилась в глубокий, счастливый сон.
***
На следующее утро я проснулась в теплой дымке. Никакого будильника, никаких сожалений, никакой ноющей боли под ребрами, напоминающей обо всем, чем я не смогла стать. Только более глубокая, куда более приятная боль.
Чейз всё еще был здесь.
От этого я немного растаяла.