Страница 73 из 84
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
СЕЛЕНА
Песни постепенно стихали, а Чейз так и не отпускал меня: одна рука покоилась у меня на пояснице, другая всё еще сжимала мою. Гирлянды над головой слились в размытое золотое свечение. Моя мать удалилась на поиски своей покорной публики, и чем дальше она отходила, тем легче мне становилось дышать.
— Ты в порядке?
Он не стал делать из этого проблему. Просто поудобнее перехватил руку на моей спине; это теплое давление успокаивало.
Я кивнула.
— Она жестокая, этого у нее не отнять. Каждый раз бьет по самым больным местам.
— Это так очевидно?
— Я тоже хищник, Торрес. И я узнаю атаку, когда ее вижу. — Он медленно покружил нас. — Если тебе от этого легче, она не права.
— Насчет чего?
— Насчет всего. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Иногда люди с исключительным талантом забывают, сколько труда потребовалось, чтобы достичь вершин, как усердно они сами ради этого работали. И они никогда не замечают этого в других. Но то, что ты построила здесь, Селена? Это потрясающе. Ты создала сообщество, нечто такое, что отдает больше, чем берет. Не забывай об этом.
Мне нечего было на это ответить, поэтому я просто прижалась лбом к его ключице и позволила ему вести в танце. На несколько тактов я позволила себе просто быть в его объятиях — не контролировать чужие эмоции, не готовиться к очередному удару.
В безопасности.
Это было настолько чуждое чувство, что я почти не узнала его.
Когда песня закончилась, я не стала отстраняться.
— Поехали ко мне, — пробормотала я ему в рубашку.
Он замер.
— К тебе?
— Именно это я и сказала.
Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня; на его лице читалось осторожное выражение, словно он думал, что ослышался.
— Не усложняй.
— Я не усложняю. — Но он всё еще вглядывался в мое лицо, и его привычной легкой ухмылки не было и в помине. — Я просто хочу убедиться, что ты действительно хочешь меня впустить.
Честный ответ был прямо здесь, рядом с той золотой магией, которая наполняла меня каждый раз, когда он был рядом; ответ, ожидающий, когда же я пойму, что это всегда было нечто большее, чем просто секс-магия. Ночь была теплой, и он встал между мной и моей матерью, даже не моргнув, несмотря на то, что она предлагала ему волны, триумфальное возвращение и лайки в соцсетях. Все преграды, которые я воздвигла — он просто турист, спонсируемый корпоративный мудак, невыносимый, эгоцентричный тусовщик из братства… он всё равно уедет — всё это с грохотом рухнуло, когда его рука легла мне на поясницу, а его сердце билось в такт моему.
— Я хочу… — Я заставила себя выдержать его взгляд. — Я хочу, чтобы этой ночью были только ты и я. Никаких сделок, никакой магии…
— И никаких черепах? — спросил он; ухмылка начала возвращаться.
— Пендехо, я тут пытаюсь быть с тобой искренней. — Я нахмурилась.
Он рассмеялся, поднес мою руку к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев.
— Хорошо, — выдохнул он.
И ни капли шутки в голосе.
— Хорошо?
— Хорошо.
И, поскольку он не мог удержаться, уголок его рта пополз вверх.
— К концу ночи я буду знать все твои секреты.
— Узнаешь три. Может быть.
— Я вытяну и остальные. — Затем, тише, только для меня, без всякой игры на публику: — У меня есть время.
Он взял меня за руку, позволяя увести его из света в темную, звездную ночь.
***
Я возилась с ключами у двери, промахиваясь мимо замочной скважины смущающее количество раз.
Чейз обнял меня сзади, зарывшись носом в мои волосы.
— Нервничаешь, Торрес?
Я наконец-то вставила этот дурацкий ключ в эту дурацкую скважину.
— Нет. Мы ведь уже делали это раньше.
— Тогда почему ты дрожишь?
Его зубы скользнули по коже под ухом.
— Я не дрожу.
Я дрожала. Блядь, в прошлый раз он был наполовину акулой, и я нервничала меньше, чем сейчас. Потому что тогда всё крутилось вокруг него, а сейчас — вокруг меня. Вокруг того, что я заявляла о своих желаниях, а это означало признать не только то, что я хочу его, но и то, что я хочу, чтобы он остался.
— Чейз… — Что, черт возьми, я должна была сказать? Ты мне нравишься? Пожалуйста, выбери меня, а не свою потрясающую жизнь?
Нет, потому что был куда более пугающий вариант. Забери меня с собой.
— Ты ведь надела это платье сегодня, чтобы я мог пялиться на это, да? — Он провел мозолистым большим пальцем по едва заметному синяку на моей шее. Он снова это делал; давал мне путь к отступлению.
— Может быть.
— Мне понравилось. — Он целовал нежную кожу. — Какая-то часть меня жалеет, что всё так быстро зажило. Мне нравится идея оставлять на тебе свои метки.
— Чтобы, когда твой цирк уедет из города, я тебя вспоминала? — Так было проще. Просто выплеснуть всё сейчас, чтобы обошлось без обид, хотя мое сердце знало, что для этого уже слишком поздно.
Он развернул меня так, что я прижалась спиной к металлической сетчатой двери.
— Я начинаю серьезно уставать от того, что ты постоянно пытаешься от меня сбежать, Селена. — Он был так близко, и его глаза были черными до самых краев.
— Я думала, тебе нравится сам процесс охоты, Чейз. — Мое сердце колотилось, но я не боялась его. Я боялась того, насколько сильно мне потом будет больно.
— Не с тобой, и не теперь. — Он откинул мои волосы назад и наклонился, снова целуя синяки. — Я… я не могу дышать, когда тебя нет рядом, Селена. Всё остальное — эти соревнования, мой спонсор, черт, даже сам серфинг — всё это душит меня. А ты… ты как кристально чистые тропические воды. Когда я с тобой, я могу быть просто Чейзом, и я надеялся, что ты сможешь быть просто Селеной. Только ты и я.
Я искала подвох, шутку, но нет: его стены были полностью разрушены. Я видела мужчину, который защитил мою кузину, который бросал мне вызов на каждом шагу так, как никто другой никогда не осмеливался, и который зажег меня изнутри — моя магия поняла это еще до того, как осознало сердце.
— Чейз, через несколько дней ты уедешь…
— Кто сказал? Да, у меня в расписании пара соревнований, но я же говорил: у меня есть время, Селена. Для тебя у меня есть всё время мира.
— Ты останешься? — Мои пальцы крепче сжали его бицепсы.
Он ухмыльнулся.
— Я останусь так надолго, как ты мне позволишь, детка.