Страница 309 из 558
Мечеть обычно изображают изящной, белой и с минаретами. Может, на мусульманском востоке она именно так и выглядит, но на Рай-горе, где поставили царицынскую мечеть, все выглядело совсем иначе. Стоял двухэтажный дом из силикатного кирпича, наверху была веранда, на которую в положенное время муэдзин и выходил. В татарском квартале мечеть располагалась, но здесь можно было увидеть и азербайджанцев, и выходцев из Дагестана и Среднеазиатских республик, и даже цыган, исповедующих ислам.
Мулла встретил Равиля настороженно, потому что он в форме приехал, но послушал его немного и душою смягчился. Был мулла невысок, плотен, на морщинистом личике сияли любопытством узкие черные глаза, и белая борода указывала на мудрость. На голове у муллы зеленела чалма, означавшая, что мулла хадж в святые места к черному камню Каабы совершил. И еще это значило, что мудрость его от Аллаха, ведь каждый, кто хадж совершил, обязательно коснулся края халата милостивого и милосердного.
— Веришь ли ты, правоверный? — спросил мулла.
— Верю, — поколебавшись, ответил Равиль.
Мулла строго посмотрел на него.
— Те, которые не веруют, подобны тому, который кричит на тех, кто не слышит ничего, кроме зова и призыва: глухи, немы, слепы — они и не разумеют! Верь и воздастся!
Выслушав Равиля, мулла долго молчал, перебирая четки и глядя куда-то вверх. Словно с Аллахом советовался.
— Сказано Аллахом, — наконец сказал мулла. — Обратитесь за помощью к терпению и молитве; ведь она великая тягота, если только не для смиренных.
Равиль сидел, ожидая продолжения.
— Аллаху принадлежит то, что на небесах и земле! Если вы обнаружите го, что в ваших душах, или скроете это, Аллах взыщет с вас за это расчет, — сердито сказал мулла.
— Потому и пришел, — сказал Равиль.
- Что ты хочешь? — спросил мулла. — Все советы Аллаха в Писании, чти Пророка, преклонись перед Аллахом и узнаешь истину. А ты хочешь, чтобы я тебе дал совет. Так? — мулла раздраженно бросил четки перед собой. — Посмотри на этот мир, он безумен, но если безумен мир, пристало ли сохранять рассудок одному человеку?
— Не говорите загадками, — сказал Равиль. — Должен я что-то делать? Или пусть все идет своим чередом?
— Пророк призывал обличать зло, —- сказал мулла. — Тяжелое бремя для человеческих плеч, не каждый может это бремя выдержать. Соотнеси силы и подумай, удержишь ли ты на плечах своих тяжесть, которая достойна Пророка? Что тебе до неверных?
— Люди же, — сказал Равиль. — Сегодня один без вины пострадал, завтра десять пострадают. Ведь сказано, что неверный не тот, кто живет иначе, а тот, кто не уверовал. Ну, христиане. Так ведь тоже люди. И Аллах сказал, что рассудит в день воскресения и христиан, и правоверных, и иудеев, в чем бы они ни расходились.
— Коран читаешь? — спросил мулла. — Это хорошо. Читай и поймешь истину. Каждый должен поступать по сердцу своему, что справедливо, то хорошо для Него. Сатана искушает по-разному, но есть Аллах, и есть Его мюриды, и они знают верный путь. Спрашивай себя!
Вот так. Поговорили. Понимай все, как знаешь. Спрашивал себя Равиль, спрашивал, но не находил ответа. С одной стороны, как вмешаешься, приключения на задницу найдешь, а не вмешаться позорно, вроде как себя унижаешь. Когда человек сталкивается со злом, он всегда чувствует себя двояко — и вмешаться страшно, и не вмешаться — стыдно. И на двух стульях не усидишь, уж больно они разные. Вот и приходится соглашаться с происходящим или вмешиваться невзирая на возможные последствия. Да что там далеко ходить, кто из нас не оказывался в ситуации, когда пьяный хам с задатками тяжеловеса пристает в троллейбусе или в трамвае к девушке, сопровождая свои приставания веселым и непринужденным матерком. Можно, конечно, отвернуться, только тогда себя уважать не будешь, а вмешаться — в лучшем случае будешь неделю ходить с синяком под глазом, если только еще больше не пострадаешь.
Перед расставанием мулла сказал, глядя в сторону:
— Вижу, что горяч. Вижу, что справедливости жаждешь. В православную церковь сходи. Ради такого дела греха не будет. Я тебе этого не советовал, ты меня не слышал, но то, что тебе надо, у них точно есть. А что именно, ты сам догадаешься.
А православный поп в черной одежде и длинногривый, как грек, выслушал Равиля без особого внимания, словно он с подобными обращениями каждый день сталкивался.
— Стой здесь, — приказал поп и куда-то ушел, а вернулся с пол-литровой бутылкой, которую держал на отлете, словно гранату.
— Что это? — не понял Равиль.
— Святая вода, — веско сказал поп. — Крестик в киоске купишь.
И здесь поговорили. Крестик Равиль покупать не стал, бутылку со святой водой поставил под кровать, а сам, вернувшись к себе, снова стал смотреть телевизор. По телевизору показывали какой-то американский фильм про дьявола, которого герой фильма успешно изгонял с помощью автомата с подствольником. Разумеется, автомат был заряжен серебряными пулями, а после каждого выстрела из гранатомета на экране поднимался огненный гриб, напоминающий печально известные по Хиросиме последствия взрыва атомной бомбы. Дьявол изгоняться не хотел и сопротивлялся, вселяясь в знакомых герою фильма людей.
На другом канале кругломордые сытые экзорцисты требовали изгнания и запрета коммунистической партии. К партии этой у Равиля отношение было сложное. Не нравилось ему, что она веру в Аллаха попирает. И еще не нравилось ему, что партия во все дырки лезет, включая интимную сторону жизни. Сам он партийным никогда не был, а вот некоторые его знакомые от ее настойчивого внимания пострадали. Фатиха Искандировича в гостинице с любовницей застукали и полгода ему косточки перемывали, правда, ограничились строгим выговором с занесением в учетную карточку. А вот Ромку Гафарова пусть условно, но на два года осудили за чтение «Архипелага Гулага». Этого Равиль совсем не понимал. Ну, может, и вредная книга. Так зачем ее запрещать? Издали бы миллионным тиражом, автору Госпремию дали, в секретариат Союза писателей ввели, обласкали бы разными способами. Да разве он тогда бы какую-нибудь гадость написал? Еще одним правоверным коммунистом больше бы стало!
А книги его по библиотекам в закрытые фонды разослать, чтобы потом потихонечку изъять. Разумеется, кто-то все равно книгу прочитает. Так этот любопытный так и так ее прочитает, несмотря на любые запреты. А от крика и гонений всегда мученики рождаются.