Страница 300 из 558
— И просвечивает? — продолжал расспросы Паустовский.
— Стены видно, — вздохнул Равиль. — Не мог я обознаться, он это.
— Вот бяда! — снова вздохнул Паустовский. — Теперь в оба гляди! Только ведь гляди не гляди, а если побег случится, все одно ничего не спасет, ни сапог с гвоздями, ни колючка на заборе. А ты не ошибся? — в мутных глазах Паустовского мелькнула надежда. — Знаешь, как оно бывает? Приспал малость, потом глаза открыл, а тут тебе и начало всякое мерещиться...
— Не померещилось мне, — сказал Равиль и, не удержавшись, выложил еще один аргумент: — Я еще в третий обход засомневался, когда Аукалку увидел.
Прапорщик Паустовский застыл, медленно застегивая пуговицы на рубашке.
— Чего ты увидел? — с расстановкой спросил он.
— Аукалку, — сказал Равиль, уже понимая, что совершил промах. — Смотрю, дверь незнакомая. Ну, я открыл волчок, а оттуда как полыхнуло!
— Вот и песец подкрался, — ясным голосом, в котором не осталось и тени сна, сказал прапорщик и зачем-то надел фуражку. — А чего ж ты мне ничего не сказал? Что ж ты молчал, Вилька, когда я тут водочкой лакомился? Что ж ты, морда твоя татарская, со мной разговоры гнилые вел, вместо того чтоб сразу о самом важном... — он дернул кадыком. Глаза прапорщика бешено оглядывали подчиненного. — Легенды убоялся? Да какая на хрен легенда, когда все в один день — и камера на нашем ярусе, и мудак этот бесплотный нарисовался!
Он снова снял фуражку, пригладил тронные сединой волосы, подошел к эмалированному баку и, зачерпнув из него воды своей универсальной кружкой, долго и гулко пил, дергая выпирающим кадыком.
С лязгом поставив кружку на бак, он сообщил:
— Когда такое в жизни случается, всякого можно ждать — или война начнется, или государственный переворот случится. Время-то неспокойное, Виля, перебаламутил Горбач страну, лишил жизнь определенности.
Он достал из сумки приемничек, покрутил колесико настройки, но в динамиках слышался лишь треск эфира, похожий на шебуршание тараканов в спичечном коробке.
— Вот, — уныло сказал Паустовский. — А раньше он музыку ловил!
— Так ведь ночь на улицах, — растерянно улыбнулся Равиль.
Дежурство прошло благополучно — побегов не случилось, бомбы на страну никто не кинул и даже прапорщика Паустовского с запахом перегара никто не поймал. Хотя и могли, конечно. Только начальству не до этого было — прапорщик оказался прав. Он как в воду глядел. Утром, включив маленький телевизор «Сапфир», что стоял у него на холодильнике, вместо новостей Равиль увидел «Лебединое озеро». Этот балет всегда показывали, когда в стране что-то случалось. Равиль посидел немного, потом сменил форму на тренировочный костюм, надел шлепанцы и прошел в прачечную, где в клубах вонючего пара на мгновение мелькнула красная морда вольнонаемного Ковалева.
— Витек, — крикнул в облако пара Равиль. — Что там стряслось?
— Чего? — не понял вольнонаемный. — Это ты, что ль, Равиль?
— Да я, я, — с досадой вошел в клубы плотного пара контролер. — Я спрашиваю, что там случилось? У меня по телевизору один балет.
— Да на воле везде сейчас сплошной балет, — злобно плюнул вольнонаемный. — Посиди немного, сам услышишь — в Кремле ГКЧП какой-то гужуется, а Горбач у себя на даче узником совести сидит.
— А кто ж вместо него? — поинтересовался Равиль.
— А хрен его знает, — проорал Ковалев. — Я известия глянуть не успел, на работу бежать надо. Их там человек девять. Сидят за одним длинным столом, как хунта какая. Вроде и обращение зачитывали, только я уже из дома ушел. Сам не слышал, а в трамвае говорили.
Равиль подумал.
Может, все происходившее и к лучшему было. Разболтался народ, в демократию играть начал, пидарасы на экраны повылазили, стали всех учить, как жить дальше. Надо бы немного гаечки прикрутить, мозги разным говорунам вправить, а то ведь зеки лезут во все дырки, учить начинают, понимаешь, народ, как ему жить. Поэтому Равиль чрезвычайное положение если и не приветствовал, то отнесся к нему на манер партийных секретарей из Средней Азии — с настороженным любопытством и надеждой, что старые привычные времена все-таки уйдут, а новые смутные не наступят. Он вернулся к себе, включил телевизор и стал смотреть балет в ожидании новостей. Новости особо не задержались, но, посмотрев на руки Янаева, Равиль понял, что у власти ГКЧП, к сожалению, не удержится. Руки у Янаева дрожали, словно он воровал или весь день рукоблудием занимался. А гордые слова Янаева о том, что с женой он настоящий мужик, навели его на печальные мысли по поводу рулящих страной людей.
Он поспал, проснулся, искупался в душе прачечной, поговорил с вольнонаемным Ковалевым о перспективах путча, потом поиграл в домино с солдатиками из полка внутренних войск, охранявшими изолятор, потом пошел к себе, написал письмо родителям, включил телевизор.
Путч шел на убыль. Заговорщики полетели в Форос, их уже искали, и никаких сомнений у Равиля не было. Раз ищут, то найдут обязательно. Так уж у нас устроено в жизни, если тебе положено отсидеть срок, то ты его обязательно отсидишь, пусть даже с некоторыми перерывами.
Он снова прогулялся и бросил письмо в почтовый ящик.
На обратном пути ему попался начальник режима майор Лямин Николай Андреевич. Лямина Равиль очень уважал, служака был майор, не то что другие — совесть не марал, чай и водку заключенным по спекулятивным ценам не носил, и вообще был справедливым и правильным человеком. У низкорослого майора был красный загривок, поросший рыжеватой шерстью, пронзительные голубые глаза и вечно изогнутые в иронической усмешке тонкие губы, словно Лямин постоянно во всем сомневался и ничему не верил.
— Ты вчера в «Б» дежурил? — остановился майор.
Стеклышки его очков загадочно поблескивали.
— Я, — сказал Равиль. — Случилось что?
— У тебя ничего, — майор подмигнул. — В противном случае тебя бы уже в оперчасть таскали. А вот у орлов наших оперативных прокол вышел — у них пацан в камере повесился. Вроде он на допросе кричал, что не при делах он, а его грузить по полной программе стали. Ты там ничего особенного вчера не видел?
— А что я должен был видеть? — насторожился Равиль и осторожным карим глазом глянул на майора.
— Всякое ночью можно увидеть, — неопределенно сказал майор. — Сам знаешь, какие сказки среди контролеров бродят!
— Не видел я ничего, — на всякий случай отказался Равиль.