Страница 52 из 61
Тавия положила книжку на край стола и дала мне небольшую пачку подготовленных листов. Села сбоку, так, чтобы видеть мои руки.
При Илсе я уже работала свободнее. Здесь все пришлось делать медленно. Я ощущала чужой взгляд, слышала, как в соседней комнате переставляют тяжелые доски, и два раза подряд не смогла продеть нитку туда, куда нужно.
— Руки вытри, — сказала Тавия. — И не спеши. Я смотрю, как ты работаешь, а не сколько успеешь до обеда.
Я вытерла ладони о передник и начала снова.
Она не останавливала меня после каждого движения. Дождалась, пока закончу, потом показала два места, где натяжение отличалось.
— Здесь ты уверена. А здесь решила перестраховаться и затянула сильнее. Чувствуешь?
Я провела пальцами по сгибу.
— Теперь чувствую.
— Хорошо. Разбери этот участок, попробуй еще раз.
До обеда я занималась одной и той же работой. Успела устать, рассердиться на себя и решить, что Илса зря меня прислала. Потом Тавия вернулась, проверила исправленное и сказала:
— Вот так. Теперь можно дальше.
После этих слов мне снова захотелось работать.
В первые дни я почти не поднимала головы от стола. В мастерской были еще две работницы; они знали, где лежит каждая вещь, и передавали друг другу инструменты без слов. Я спрашивала, куда убрать доску, чем прикрыть подготовленные листы, можно ли взять нужную ткань. Иногда спрашивала второй раз и сердилась на себя за это.
Тавия велела держать книжку раскрытой возле работы.
— Для этого ты ее и сделала. Запиши то, что забываешь.
Я начала записывать. Сначала аккуратно, с большими промежутками, потом прямо между строк, потому что нужное вспоминалось не по порядку. К концу недели первая страница уже не казалась мне чем-то, что можно испортить одной неудачной записью.
Письмо Эрдана пришло в субботу.
Мне принесли его после обеда. Я взяла конверт, проверила имя и машинально посмотрела на Тавию, будто должна была спросить разрешения открыть.
— Ты сейчас ничего мокрого не держишь, — сказала она. — Иди прочти. Только руки помой.
Я поднялась к себе.
«Нэрис.
Получил твое письмо. Хорошо, что ты добралась без приключений, если не считать поисков дома.
Читать о Лиоре мне было неприятно. Я рад, что ты сказала сама. Спрашивать о вашей встрече еще раз не собираюсь: ты написала, что произошло.
На занятиях у нас третий день спорят об одной дороге. Брант предложил выдать всем по лопате, чтобы каждый расширил ее настолько, насколько нужно для собственного плана. Кажется, после этого начали внимательнее слушать друг друга.
Вчера собирался зайти к тебе после работы. Успел подумать, не поздно ли, и только потом вспомнил, что ты в другом городе. Было досадно. Потом пошел пройтись. По дороге купил хлеб, хотя дома его было достаточно. Мерет спросила, кого я собираюсь кормить.
Пиши, что тебе показали. Мне интересно. И скажи, цела ли твоя книжка после первой недели.
Я тоже скучаю.
Эрдан».
Я прочитала два раза. На третьем остановилась на строке о том, как он собирался зайти ко мне.
Захотелось немедленно оказаться на своей лестнице. Услышать его внизу, открыть дверь, сказать, что я дома. Я положила письмо перед собой, посидела немного и вернулась в мастерскую.
Тавия спросила, все ли хорошо.
— Да. Я просто соскучилась.
Она кивнула и показала на подготовленные детали.
— Эти можешь взять сама. Посмотрю, когда закончишь.
Я убрала письмо в сумку. До вечера несколько раз касалась конверта через ткань, проверяя, что он на месте.
На второй неделе мне доверили больше работы. Тавия оставляла рядом образец, объясняла, где особенно внимательно проверить, и уходила к другому столу. Возвращалась не сразу. Я привыкала решать простое без того, чтобы после каждого движения оглядываться в поисках одобрения.
Сложное она по-прежнему делала сама. Я стояла рядом, подавала нужное, задавала вопросы. Иногда мне казалось, что уже поняла, как нужно работать, а потом Тавия давала попробовать на ненужном материале, и уверенность быстро проходила.
— Поэтому сначала здесь, — говорила она, убирая испорченный образец. — К настоящей книге вернемся, когда рука запомнит.
Вечерами я писала Эрдану. Не каждый день. Иногда успевала только помыться и лечь, иногда долго рассказывала о пустяке, который днем показался смешным. Он отвечал о занятиях, о знакомых, о том, как передвинул кресло в кабинете и теперь сам забывал, что оно стоит в другом месте.
Однажды я получила сразу два письма. Первое задержалось в конторе, второе пришло вовремя. Я раскрыла их не по порядку и сперва не поняла, почему Эрдан отвечает на вопрос, который я задала позже. Потом посмотрела на даты и засмеялась.
До этого я два вечера подряд думала, что он не хочет писать.
В ответ рассказала и об этом. Написала, что успела на него обидеться, не зная, была ли вообще причина. Он ответил коротко: «Я бы, наверное, тоже успел. Теперь будем смотреть на даты».
Это помогло больше, чем обещание никогда не заставлять меня ждать.
На четвертой неделе Тавия взяла меня в библиотеку сдавать готовую часть заказа.
Я заворачивала книги с утра. Проверила края, убрала лишние нитки, еще раз пересчитала тома по списку. Тавия посмотрела, как я в третий раз развязываю один сверток, и спросила:
— Что забыла?
— Кажется, ничего.
— Тогда оставь. Если проверила, проверила.
У библиотеки я сначала пошла вслед за носильщиком к служебной двери. Тавия остановила меня и показала на главный вход.
— Мы с тобой туда. Книги сейчас внесут отдельно.
Хранитель ждал в небольшой комнате возле зала. Я осталась у двери, пока Тавия здоровалась и снимала накидку. Потом она оглянулась на меня.
— Подойди. Ты ведь знаешь, что мы привезли.
Я подошла к столу.
Хранитель раскрыл первый том, перелистнул несколько страниц, посмотрел на корешок. Спросил, кто шил блок.
— Нэрис, — сказала Тавия. — Под моим присмотром.
Я почувствовала, как нагрелись щеки.
— Ровно получилось, — заметил он. — Эти страницы раньше плохо раскрывались.
— Здесь пришлось разбирать прежнее шитье, — ответила я. — Тавия показала, где оно стягивало бумагу. Я собрала заново.
Он задал еще один вопрос. На этот я уже не могла ответить уверенно и посмотрела на Тавию.
— Эту часть делала я, — сказала она и объяснила сама.