Страница 51 из 61
Я прочитала ему адрес мастерской. Он повторил название улицы, чтобы запомнить.
— Письма идут два-три дня, — сказала я. — Илса предупредила, что иногда дольше. У них почту забирают вместе с речными отправлениями.
— Значит, не станем ждать ответа к определенному часу.
Я улыбнулась.
— Я все равно буду ждать.
— Я тоже. Но это не повод обещать писать каждый вечер, если ты будешь валиться с ног.
Мы наконец выпили чай. Я рассказала, чему особенно хотела научиться. Эрдан спросил о работе с поврежденными книгами, и я объяснила то немногое, что понимала сама. Он слушал уже иначе: уточнял, переспрашивал, однажды улыбнулся, когда я запуталась в собственном объяснении и сказала, что именно поэтому мне нужно поехать.
Перед уходом он обнял меня. Я прижалась к нему, почувствовала его ладонь между лопатками и на несколько мгновений закрыла глаза.
— Я рад, что ты сказала сегодня, — произнес он.
— Я боялась.
— Я понял.
Я подняла голову, и он поцеловал меня. Потом взял плащ и трость, а я проводила его до двери.
Утром сказала Илсе, что согласна.
Оставшиеся дни прошли быстро. Тавия прислала подтверждение, Илса помогла купить место на утреннем судне и еще раз объяснила, что нужно взять с собой. Я заплатила хозяйке комнаты вперед, чтобы жилье осталось за мной, договорилась с Рутой иногда заглядывать и открывать окно. Сундук оставила на месте. В дорогу уложила небольшую сумку с одеждой, учебную книжку, принадлежности для письма.
В воскресенье мы с Эрданом долго гуляли. Я все время хотела запомнить что-нибудь особенное, а потом обнаружила, что лучше всего запомнила, как он остановился, чтобы поправить перчатку, и попросил меня подержать трость.
— Я приеду за тобой утром, — сказал он на прощание.
— У тебя же заседание.
— Могу проводить до причала и вернуться.
Я покачала головой и ответила вслух:
— Не надо ехать через весь город на рассвете. Мы уже попрощались. Я напишу, как доберусь.
Он немного помолчал, потом согласился. На прощание отдал мне небольшой пакет с печеньем в дорогу. Я убрала его в сумку, завернув в платок, чтобы не раскрошилось.
В понедельник на причале было шумно. По доскам катили бочки, спорили о месте для ящиков, пассажиров просили не стоять у сходней. Я нашла человека, который проверял места, назвала себя и получила указание подождать у навеса.
Лиор окликнул меня, когда я переставляла сумку с одного плеча на другое.
Я обернулась. Он стоял возле телеги с двумя рабочими. В руке держал связку бумаг, на рукаве виднелась светлая пыль.
С тех пор как я ушла из его комнаты, мы ни разу не встречались.
— Здравствуй, Нэрис.
— Здравствуй.
Он посмотрел на мою сумку.
— Уезжаешь?
— По работе. На время.
— Я слышал, ты у переплетчицы.
— Да.
Лиор кивнул. Мы стояли в нескольких шагах друг от друга. Между нами прошел грузчик, и Лиор отступил к навесу.
— Может, поговорим, когда вернешься? — спросил он. — Столько времени прошло.
— Нет, Лиор.
Он взглянул мне в лицо.
— Я всего лишь предлагаю поговорить.
— Я не хочу снова встречаться с тобой. Ни сейчас, ни после возвращения. И обещать разговор на потом не буду.
Он опустил глаза на бумаги, потом снова посмотрел на меня.
— Ты с Вессаром?
— Да. Мы снова вместе.
Лиор сжал бумаги чуть крепче.
— Понятно.
Мне захотелось сказать что-нибудь мягче. Пожелать ему хорошего, объяснить, что я не считаю его единственным виноватым, еще раз попросить прощения. Но все это я уже говорила в последний вечер. Сейчас лишние слова только продлили бы разговор, от которого я отказалась.
— Мне пора, — сказала я.
Он кивнул и отошел к телеге. Меня уже звали к сходням.
Я поднялась на судно, убрала сумку под скамью и села у борта. Когда мы отошли, Лиор был занят своими бумагами. Я видела его еще некоторое время, потом между нами оказалась другая лодка.
Больше я его не искала взглядом.
В Марент мы пришли к вечеру. От пристани до мастерской пришлось идти с сумкой через три улицы и небольшой мост. Я дважды спрашивала дорогу, хотя Илса подробно объяснила ее по письму.
Тавия открыла сама. Невысокая, полная, с заколотыми на затылке волосами и закатанными рукавами. Она посмотрела на мою сумку, потом на лицо.
— Нэрис?
— Да. Простите, долго искала дом.
— Нашла же. Заходи. Поесть хочешь?
Я хотела.
Она провела меня через мастерскую в небольшую кухню. Пока разогревала похлебку, рассказала, где я буду жить, во сколько начинают работать и где по утрам покупают хлеб. Говорила быстро; я пыталась все удержать в голове, пока она не заметила моего лица.
— Ладно, утром повторю. Сейчас ешь.
Комната наверху была простой: кровать, умывальный кувшин, стол у стены, полка и два крючка у двери. Я поставила сумку, умылась, переоделась. На столе хватало места разложить письмо.
Первое я начала сразу.
«Эрдан, я добралась. Мастерская большая, я пока видела только переднюю часть. Тавия накормила меня и велела ничего не разбирать до утра. Я послушалась, хотя очень хочется заглянуть под ткань, которой накрыт большой стол.
На причале в Левране я встретила Лиора. Он был там по работе, с бумагами и грузчиками. Подошел, предложил поговорить после моего возвращения. Я отказалась. Сказала, что снова встречаться не хочу и обещать разговор на потом не буду. Он спросил, вместе ли мы с тобой. Я сказала, что да. На этом мы разошлись.
Мне не хотелось, чтобы эта встреча осталась тем, о чем я решила промолчать. Продолжения у нее нет.
Здесь из окна видна глухая стена, а внизу кто-то сушит на веревке полосатый фартук. Я еще не успела разобрать вещи, но уже успела достать твое печенье. Оно доехало целым. Съела два, остальные оставила на завтра.
Я скучаю. Хочется повернуться к тебе и рассказать все это вслух.
Нэрис».
Я перечитала письмо. Не убрала имя Лиора, не дописала к нему еще полстраницы оправданий. Утром Тавия показала, куда отнести почту, и по дороге за хлебом я отправила конверт.
Рабочий день начался с вопроса, которого я почему-то боялась больше всего:
— Покажи, что умеешь.
Я принесла свою учебную книжку. Тавия раскрыла ее, проверила несколько мест и сказала:
— Видно, где Илса стояла рядом, а где отошла.
Я невольно улыбнулась.
— Она сказала почти то же самое.
— Значит, еще не разучилась смотреть.