Страница 32 из 61
До среды все шло именно так. Я готовила ткань и простые детали, Илса занималась тем, что пока нельзя было доверить мне. В среду перед обедом я взяла бумажку, которую купец оставил вместе с книгами, чтобы сверить порядок названий.
Внизу стоял четверг.
Я посмотрела на свою запись. Потом снова на бумагу. Там было написано ясно, без помарок. Не с чем было перепутать.
Илса стояла у двери и разговаривала с доставщиком. Я могла позвать ее, показать обе записи. Вместо этого положила бумажку под тетрадь и стала считать, сколько работы осталось.
Если задержаться сегодня, часть я успела бы сделать. Можно было прийти завтра раньше. Самое трудное все равно оставалось Илсе, но, если подготовить остальное, возможно, она закончила бы быстро. Я уже представляла, как отдам ей все готовое и только тогда скажу, что человек придет раньше.
— Что там с книгами? — спросила она, вернувшись к столу.
— Готовлю.
— Хорошо. Я после обеда уйду за материалом. Если кто-нибудь придет, записывай, что нужно. Цену без меня не называй.
— Хорошо.
Она положила на стул сумку и снова занялась своим заказом.
Я вынула бумажку. Держала ее за край, пока не заметила, что мну угол. Илса собиралась уйти на несколько часов, потому что я назвала ей другой день. Даже если я останусь здесь до ночи, она об этом не узнает и не успеет сделать свою часть.
Мне хотелось, чтобы нашелся способ исправить все без этого разговора.
— Илса, подожди, — сказала я.
Она подняла голову.
— Что?
— Купец придет завтра. Я неверно записала срок. Сказала тебе пятницу, а у него четверг.
Илса отложила работу.
— Покажи.
Я протянула бумажку.
Она прочитала, перевела взгляд на мою тетрадь.
— Почему ты раньше не сверила?
— Думала, что записала правильно.
— Я из-за этого взяла вперед другой заказ.
— Знаю.
Она посмотрела на неготовые книги и раздраженно выдохнула.
— Ладно. Сейчас посмотрю, что можно успеть. Ты давно увидела?
Мне захотелось сказать, что только что. Я уже почти произнесла это и остановилась.
— Пока ты говорила с доставщиком. Хотела сама сделать побольше и потом сказать.
— А я бы ушла.
— Да.
Илса помолчала.
— В следующий раз говори сразу. Я не могу поправить свой день, если ты одна знаешь, что у нас другой срок.
Я кивнула.
— Что мне сейчас делать?
Она придвинула ко мне ткань и отложила два сложных переплета отдельно.
— Это и папку. Остальное беру я. После обеда сходишь вместо меня за материалом. Я напишу, что забрать. И поешь сначала, мне от голодной помощницы толку меньше.
Я начала было обещать, что поем потом, и промолчала.
За материалом я сходила после обеда. Держала список в руке, проверяла каждую позицию, хотя продавец несколько раз сказал, что все собрал заранее и ничего не забыл.
— Я все равно посмотрю, — ответила я.
Он пожал плечами и отодвинул сверток ближе.
В мастерской Илса освободила мне половину стола. До пяти мы успели больше, чем я ожидала, но два переплета остались у нее на ночь под грузом. Я предложила задержаться.
— Зачем? — спросила она. — Сейчас им надо полежать. От того, что ты рядом постоишь, быстрее не будет.
Я сняла передник и ушла.
Утром пришла раньше обычного. Илса уже была на месте. Мы закончили заказ незадолго до полудня, проверили, чтобы ничего не перепутать, и завернули книги.
Купец явился с опозданием. Пожаловался, что пришлось задержаться в конторе, развернул один сверток, потом другой. Я стояла рядом и ждала, не найдет ли он изъян, который мы пропустили из-за спешки.
Он остался доволен папкой. Несколько раз открыл и закрыл ее, попросил показать, как лучше завязывать тесемки. Я показала.
— Удобно, — сказал он. — Старую все время приходилось придерживать снизу.
Илса получила остаток платы. Купец ушел, прижимая книги к груди.
Я закрыла за ним дверь и вернулась к столу.
— Успели, — сказала я.
— Успели. А теперь закончим то, что отложили вчера.
Она развернула следующий заказ. Мне хотелось еще что-нибудь сказать о своей ошибке, объяснить, что я буду внимательнее. Я взяла тетрадь, исправила день выдачи и сверила остальные записи с оставленными заказчиками бумагами.
Илса некоторое время работала молча. Потом попросила передать ей ножницы.
К вечеру я перестала ждать, что она снова заговорит об этом. Она сердилась на меня утром, а сейчас ей нужны были ножницы, свободный край стола и помощь с тканью. На следующую субботу я получила обычную плату. Через несколько дней отнесла хозяйке восемь монет за новый месяц и получила следующую расписку.
Вода во дворе к утру была холоднее, чем днем. В кухне после семи почти всегда занимали печь, поэтому я научилась готовить с вечера. Рута по средам возвращалась поздно; в эти дни я оставляла ей еду, а по воскресеньям она приносила с рынка то, что сама считала удачной покупкой.
Однажды принесла рыбу.
— Это твоя удачная покупка? — спросила я, когда мы развернули бумагу.
— Продавец уверял, что да.
— А ты веришь всем продавцам?
— Только тем, у кого рыба дешевле.
Рыбу пришлось долго чистить. Рута ворчала, я смеялась, потом мы обе промывали стол и пол, потому что чешуя оказалась повсюду. За ужином она сказала, что в следующий раз возьмет творог.
— Он хотя бы не сопротивляется, — ответила я.
Мне было хорошо за этим столом. Ненадолго, без мысли о том, что все наладилось. Просто рыба получилась вкусной, Рута смешно передразнивала хозяйку лавки, а утром не нужно было вставать к восьми.
Потом я поднималась к себе и снова скучала.
Иногда от усталости засыпала почти сразу. Иногда лежала, прислушиваясь к чужим шагам, и вспоминала, как Эрдан просил подвинуться, потому что я забирала край одеяла. Мне не хватало его ворчания, короткого смеха, теплой ладони на боку. И того, что можно было заговорить в темноте, не объясняя, почему не сплю.
У Руты была своя жизнь. Она могла разделить со мной ужин и уйти, даже если мне хотелось продолжать разговор. Я постепенно перестала задерживать ее в кухне случайными вопросами.
В один из выходных зашла в читальную залу ремесленного объединения. Илса сказала, что туда пускают и помощников, если назвать мастерскую. За книги, которые уносили домой, требовали залог, но читать на месте можно было бесплатно.
Я назвала свое имя. Женщина за столом записала его, спросила, что мне нужно.