Страница 3 из 61
— Помоги развернуть, — сказала она вместо приветствия. — Вот эту. Посмотрим, чем они ее в прошлый раз так полюбили.
Мы взялись за углы. На середине белой ткани обнаружились два бледных желтых пятна.
— Соус, — сказала я.
— Я догадалась. Меня больше занимает, почему ее убрали к чистым.
Она проверила край, сложила скатерть пополам и кивнула на корзину у двери.
— Отнеси прачке. Если выведет до пятницы, хорошо. Если нет, возьмем с узкой каймой.
— У той разошелся угол. Я зашью.
— Тогда сразу и салфетки посмотри. Будет двенадцать человек, но приготовь шестнадцать приборов. Они никогда не приходят в том числе, в каком обещают.
Я разложила салфетки на столе и начала считать.
Мерет сверилась со своей тетрадью.
— В пятницу понадобишься в передней. Плащи примут, а ты проводишь гостей в гостиную. Потом поможешь с обедом.
— Во сколько?
— К двум. До вечера управимся, если господа не увлекутся.
Я провела ногтем по чуть неровному шву. Во время таких приемов от меня требовалось хорошо знать дом, вовремя подать нужное и не мешать разговору. Это я умела. Мерет ценила, что мне не нужно было объяснять трижды, в какой комнате рассадить людей и куда спрятать лишние стулья.
— Мне надо будет освободиться к восьми, — сказала я.
Она записала что-то на полях.
— Успеешь. Только не откладывай все остальное на вечер.
Я ожидала вопроса, зачем мне свободный вечер. Уже собиралась ответить, что Эрдан сам попросил. Мерет ничего не спросила.
Я пересчитала салфетки заново.
— Шестнадцать, — подсказала она. — Ты столько и достала.
— Я проверяю.
— Проверь заодно, не спишь ли ты стоя.
Я потерла лоб тыльной стороной руки.
— Плохо спала.
— Вижу. Сначала отнеси белье, потом займись уголком. После обеда можешь лечь на час. Здесь работы хватит и для тех, кто ночью отдыхал.
Это прозвучало без особой строгости. Она не запрещала нам ночевать вне дома в свободное время. Ей было важно, чтобы к началу работы мы появлялись на месте и понимали, что она говорит.
— Я закончу до обеда, — сказала я.
— Не обещай. Сначала посмотри, сколько там шить.
Я взяла корзину.
У дверей мне все-таки захотелось спросить, в каком платье Мерет велела бы мне встречать гостей, если бы я была здесь хозяйкой. Я даже представила ее лицо. Она подняла бы голову, посмотрела на меня поверх тетради и ответила ровно на тот вопрос, который я задала.
Но я спросила, где лежат льняные нитки.
К десяти часам я успела отдать скатерть в стирку, пройтись по гостиной и принести в бельевую корзинку для шитья. У разошедшегося уголка оказалась перетерта вся кромка. Я распустила старые стежки, подкроила узкую полоску льна и села к окну.
Мать заставляла меня чинить вещи так, чтобы с изнанки было не хуже, чем с лица. В детстве я считала это пустой придиркой. Потом за хороший шов начали платить, и я перестала спорить с ее способом.
Ровная работа немного помогла. Требовалось следить, чтобы не стянуть ткань, вовремя разворачивать тяжелую скатерть и не уколоть палец. Я закончила один угол, обнаружила слабое место на другом и принялась за него.
Во дворе выгрузили дрова, к дому подошла тележка с овощами. Я в очередной раз подняла голову от работы, хотя знала, что Лиор сегодня ничего не должен привозить.
Три года назад мы встречались недолго. Он уехал в другой город работать у торговца, а я осталась в Левране. Тогда я немного поплакала и перестала ждать. Он не обещал вернуться, я не просила его остаться.
Когда шесть недель назад он появился у нас во дворе с образцами ткани, я узнала его сразу. Он — меня тоже, хотя я стояла в переднике и держала старую портьеру, которую Мерет велела показать поставщику.
Лиор сказал, что мне всегда шел синий. Именно так, без здрасьте. Я ответила, что ему по-прежнему не идут попытки начать разговор с комплимента.
Мы оба засмеялись.
С ним я быстро вспомнила, какой бывала до Вессаров. Говорила громче, спорила, не проверяла, закрыта ли дверь, прежде чем дотронуться до его рукава. На улице мы могли остановиться рядом, и никто не пытался понять, почему служанка задерживает господина.
О генерале я ему рассказала. Не сразу, но до того, как позволила себя поцеловать. Лиор выслушал, спросил, люблю ли я Эрдана, и я ответила:
— Все сложно.
Это оказалось удобнее, чем сказать «да».
Игла уколола палец. Я отдернула руку, прижала подушечку к губам и посмотрела, не осталось ли пятна на скатерти. Ткань была чистой.
Я не хотела уходить от Эрдана. Даже сейчас, когда перебирала в памяти все, что меня задевало, от мысли об уходе делалось дурно. Слишком многое пришлось бы оставить: наши утра, чтение по вечерам, его привычку придерживать меня за локоть, когда мы стояли совсем рядом и можно было без слов попросить задержаться.
Лиору я об этом не рассказывала. У меня получалась совсем другая жизнь: большой чужой дом, тяжелая работа, хозяин, которому без меня трудно. В ней не было ни смешного, ни хорошего. Слушая ее, Лиор спрашивал, чего я еще жду.
Я завязала узелок, отрезала нитку и убрала скатерть к готовым.
Пакет принесли перед обедом.
Дворник поставил на край стола узкий сверток с тесьмой и тканью для подкладки. Мерет заказала их на прошлой неделе. К бечевке была привязана счетная карточка, а между ней и оберткой белел сложенный вчетверо листок.
— Тебе тут передали, — сказал дворник. — От Каста. Ты у него что-то просила?
— Он обещал посмотреть ткань на платье.
— Ну вот, наверное, про нее. Счет мне забрать или госпоже Алс отдашь?
— Отдам.
Я дождалась, пока он уйдет, и вытащила записку. На коротком сгибе осталась черная полоска: Лиор, видно, сложил бумагу прежде, чем просохли чернила.
«Сегодня после шести буду дома. Приходи. Ты опять ушла, а мы ни о чем не договорились. Если сегодня не можешь, назначь день сама. Л.»
В ней не оказалось ничего нежного. Ни слова о том, как он удерживал меня утром, пока я искала второй чулок. Это меня задело, и я разозлилась еще сильнее, когда поняла, что хотела получить совсем другое письмо. Такое, которое можно прочитать тайком и снова спрятать, никому ничего не обещая.
Было бы проще, если бы Лиор принимал наши встречи так же легко, как три года назад. Но теперь он спрашивал, когда я уйду из дома Вессаров. Я несколько раз говорила, что собираюсь поговорить с Эрданом. Вчера, сидя у него на кровати, повторила это еще раз.
Он знал, что я не свободна. И ждал, когда я наконец выполню обещание.