Страница 46 из 115
Черный медовый месяц
— Послушай. Нолан. — Она сжала кулаки. — Я, наверное, воздержусь от совместных походов и всего такого. Моя основная задача — отмывать твою репутацию среди своих, и я ещё к ней даже не приступила. Хотя на свадьбе была отличная возможность начать. — Девушка поджала губы. — Моя промашка. Где обычно тусуются члены стаи? Где я могу их найти или «случайно» на них наткнуться?
Мужчина недовольно скривился. Ему не нравилось, в какую сторону идёт диалог, очень не нравилось.
— Мы договорились, что будем спать вместе. Так что я ожидал от первых дней брака… немного другого, мягко говоря. Потом займёшься репутацией, у тебя уйма времени.
«Нет. Не уйма» — вертелось в голове. Марлен тяжело вздохнула и продолжила:
— Ну так мы переспали. В ближайшее время продолжения не будет, у меня болит живот, — она злостно прищурилась. — Болит. Живот. Услышал?
— Какая разительная перемена в настроении, — прорычал Кайзер и с подозрением склонил голову в сторону. — Что случилось? Тебя бесит запах чая или мой внешний вид? Что опять не так?
— Всё так. — Взгляд становился стервозным. — Больно мне, спазмы, нужно пройтись. В одиночку. Так где мне найти твоих друзей?
— Чай передумала пить? — по белой кружке поползла едва заметная трещина. — Марлен, я не понял. Секунду назад с тобой было всё нормально. У тебя биполярное расстройство? Если да, то самое время признаться, это не страшно. От этого недуга есть лекарство. У меня есть знакомый врач.
— Это шутка, или ты в самом деле считаешь, что я больная на голову? — девушка раздражённо сложила руки на груди. — И то и другое отвратно. Сегодня я займусь твоей репутацией, в рамках нашего договора. И приведу себя в порядок после ночи. Сперва мне хотелось чаю, да, но теперь я поняла, что меня немного подташнивает. Ничего не нужно, спасибо. Просто скажи, где мне искать твоих друзей, и всё.
«Боже, что я несу. Что я такое несу вообще», — стучало в висках вместе с пульсом. «Это действительно выглядит так, словно у меня шиза. Господи. Ладно, другого выхода нет. Стерва, значит, стерва. Погнали».
— Окей, — вдруг сказал Нолан. Тяжело выдохнул, будто через силу брал себя в руки, затем инстинктивно вновь полез за таблетками. — Окей. Ладно. Пока светло — иди гуляй, но в семь вечера ты должна быть дома, иначе я иду за тобой. Мы друг друга поняли? — Казалось, мужчина едва слышно скрипнул зубами, затем вновь отвернулся к окну. Лес действовал на него медитативно. Успокаивающе. — Большинство членов стаи работают в лесу и едва не живут там. Они валят старые деревья, собирают их у опушки. Раз в неделю за деревьями приезжает фура и забирает их. Помимо рубки леса парни занимаются охотой, рыбалкой и всем прочим. Кто-то делает мебель на заказ. Кто-то ставит сети и продаёт рыбу. Сейчас они, насколько я знаю, на северо-западе. Притворись, что вышла проветриться, и скажи, что по моей вине. Что со мной… срочно связался заказчик, что-нибудь такое. Возьми корзинку, демонстративно собирай ягоды и рассказывай всем, какой я хороший, спокойный и приземлённый. Это всё.
Марлен с грустью таращилась на его спину. В его голосе читалось всё: непонимание, разочарование, обида, злость. Наверное, изменение поведения и впрямь было слишком контрастным, особенно с учётом того, что минуту назад девушка сама попросила сделать ей чай. Почему-то хотелось подойти к нему. Обнять со спины, положить голову между широких лопаток и сказать: «Прости. Ты… ни в чём не виноват, это всё я. Просто так надо. Так надо, и всё тут, потому что моя сестра в опасности».
Но она стояла как вкопанная посреди широкой гостиной. Испортила настроение и себе, и ему — до конца дня. Можно было мягче? Можно. Но вообще-то… нельзя. Ведь её цель — сделать так, чтобы он от неё отказался. Сам.
— Хороший, спокойный и приземлённый? — осторожно уточнила Марлен, таращась на свои мягкие тапочки.
— Именно, — сухо подтвердил мужчина. — Сделай акцент на «спокойном». А то даже среди своих обо мне разные слухи ходят. Хотелось бы их пресечь. — Трещина на кружке всё увеличивалась.
— А почему? — вдруг спросила девушка, хотя тут же пожалела об этом. Это не её дело. Стервы о таком не спрашивают.
— Потому что я мало времени провожу со стаей и не живу в лесу как немытый бомж, — со смесью горькой иронии и какой-то странной грусти ответил Кайзер. — У меня хорошая работа. Дом, который я купил себе сам — он не достался мне в наследство от моего семейства богатых волков. Но для некоторых такое положение вещей — причина думать обо мне как о неадеквате, который прячет в стенах дома свою неадекватность. Потому редко высовывается. Развей эти сплетни, хорошо?
Звучало логично. Удивительно складно и как-то грустно-режуще, но Марлен сдвинула брови и ещё ниже опустила голову. Логично? Только на первый взгляд. Разве будет стая шептаться за спиной у своего единственного картографа и лучшего друга Альфы? Альфу бы взбесило такое положение вещей.
— Хорошо, — она молча развернулась и пошла наверх, к себе в комнату.
Гадкий осадок. Девушка знала, что он будет, но не знала, что такой сильный. Такой тяжёлый. Прямо как ржавь на дне кружки с водопроводной водой. Наверное, так себя чувствуют предатели, если сохраняют в себе остатки совести и стыда.
Таблетки никак не шли из головы. Может, дело в них? Может, из-за них стая считает его… чуточку странным? И из-за них Нолана нужно дополнительно полировать в их глазах? Никаких других предположений в голове не оставалось. Но, может, они появятся, если выйдет познакомиться с волками-лесорубами чуточку ближе.
Она с отсутствующим видом порылась в своём шкафу и достала лучшее летнее платье, какое у неё только было. Белое, в мелкий малиновый цветок, с кружевным верхом. Чтобы волки с особым энтузиазмом заглядывали к ней в рот и слушали её речи, нужно выглядеть соответственно. Легко, непринуждённо, мило. Нужно искренне улыбаться, медленно смыкать длинные ресницы и игриво щуриться. Даже если оборотни знают, что девушка занята, они всё равно продолжат смотреть на неё как на сексуальный объект. Такова природа любых самцов.
Ведь никто из них не носил метки истинности.
Даже Аделина — и в этом факте Марлен видела как облегчение, так и напряжение. Одновременно. С одной стороны, она ничего не могла поделать со своей ехидной улыбкой — ведь Генри был уверен, что это именно истинность, — но метки так и не появилось. А с другой… было грустно за сестру. Наверняка та ему поверила. Наверняка осматривала себя в зеркало каждый вечер.