Страница 47 из 115
Йорфер надела короткие, полупрозрачные белые носочки, светлую шляпку с цветастой ленточкой и тихо спустилась вниз. Красивая. Юная, свежая, кокетливая. Когда она давно не слышала комментариев Генри, то вспоминала об этом.
Девушка чувствовала, как её мельком провожали два синих глаза. Чуть ехидных, чуть печальных. Он правда ожидал другого от этого утра. И на мгновение ему показалось, что его желания оправдались.
Марлен взяла из кладовки небольшую плетёную корзинку, устлала её бежевой хлопковой салфеткой, обула белые кеды и, не попрощавшись, ринулась на улицу.
Хотелось побыстрее убежать от собственной несносности. Хотелось забыть её. Сделать так, чтобы её выдул из тела прохладный ветер. Сперва, оказавшись в компании одинокой дороги и высоких древесных стволов, ей полегчало, но лёгкость быстро сменилась страхом. Внезапным, импульсивным и настолько резким, что подкашивались колени. В голове тут же стали всплывать кадры о последнем заходе в чащу. О запахе крови, о зове, который всё удалялся и удалялся. Краснело лицо, сердце упало куда-то к желудку.
Она замерла как вкопанная прямо на обочине, глядя на стену из деревьев, на привычный сизый туман, который гулял меж ними. Вроде бы… всё как обычно. Никакой крови, никакого зова. Хотя Марлен всё равно оглядывалась на дорогу, которая вела домой. На высокие кованые ворота, на зелёную черепичную крышу.
«Топай давай, он сказал, что днём там безопасно», — бубнила девушка себе под нос. «Топай, они там, в лесу. Всё будет нормально, раз там волки».
А можно ли этим волкам доверять после истории с бондарем?
Внезапный страх усилился, на лбу выступил нервный пот. Но, несмотря на него, Йорфер стиснула зубы и шагнула в чащу. Бежать от себя. Делать свою работу.
Постепенно пот на лбу высыхал. Сердцебиение выравнивалось, страх медленно отступал. С каждым пройденным метром странные воспоминания о чаще тускнели, становились какими-то… надуманными? Под ногами хрустел валежник, раздавалось тихое пение птиц. Сейчас лес выглядел таким дружелюбным, что подозревать в нём опасность казалось странным. Может, в тот день ей просто привиделся голос? Послышался? Показался?
Пару дней назад Марлен была полностью уверена в своём обонянии, осязании, слухе. А сейчас… уже не очень. Может, это галлюцинация? Из-за адского недосыпа, который тогда с ней случился. От стресса, от напряжения, от чего угодно.
Сырой влажный воздух проникал в лёгкие. Ни одного куста с ягодами не встречалось, корзинка так и оставалась пустой. В какой-то момент девушка начала присматриваться в попытке увидеть… быть может, отпечаток лапы монстра на мокрой земле. Быть может, высокие сломанные ветви. Зачем — она сама не знала. Но, будучи во владениях монстра, зрачки всё равно инстинктивно искали следы монстра, даже если есть сомнения в его существовании.
В какой-то момент раздалось далёкое эхо, напоминающее… смех. Этот смех тут же сменился такими же далёкими ударами.
Судя по всему, пришла. Они были где-то здесь. Валили деревья, смеялись. Травили пошлые анекдоты. Марлен вновь шагнула сквозь сизый туман и побрела навстречу голосам. Что она будет им говорить, пока не придумала, но, как ни странно, нервозности не ощущала. Ни волнения, ни страха.
Привычный сизый туман клубился вокруг. Ноги щекотала трава. В какой-то момент девушка вздрогнула, потому что прямо перед её лицом, на чёрной от старости коре, возник уродливый красный крест. Похожий на живую реплику декораций старых фильмов ужасов. Марлен напряжённо огляделась и прищурилась — судя по всему, так помечали деревья для вырубки. На которых осталось мало живых листьев, которые болели, которых точили паразиты.
Чем больше она приглядывалась, тем чаще натыкалась на эти метки. По спине пополз странный, необъяснимый холод. В лицо бил лёгкий ветер, его едва сдерживали бесчисленные стволы.
Смех усиливался. Наконец, впереди показались знакомые кусты дикой малины. А где-то за ними громко разговаривали мужчины.
— Я думал, он два дня будет гулять, — раздался низкий мужской голос, вслед за которым тут же последовал удар топора. — Или хотя бы до утра. Я разочарован.
— Будь у тебя такая баба, ты бы тоже торопился в кровать.
«Генри», — подумала Марлен об отвечающем. — «Он тоже здесь. Валит деревья с остальными?»
— Так ты же очарован её сестрой, нет? — послышался тихий смех. — Своей, нахуй, «истинной».
— Да-да, — судя по тону, Генри закатил глаза. — Она тоже гуд. Они обе гуд. Но Кайзер должен думать, что на старшую мне полностью насрать. В конце концов, я ему обещал. Я ему уступил. Надеюсь, станет менее буйным после свадьбы, а то заебал чудить. Нет, я всё понимаю, я ему сочувствую, но он заебал. Может, хоть ради бабы начнёт больше держать себя в руках, а то кошмарит меня каждый второй месяц.
«Не поняла», — Марлен проглотила ком и нахмурилась. — «А что… что происходит? Что значит „уступил“?»
— Не пожалел хоть? Что отказался от старшей?
— Да как тебе сказать… Нет, вроде нет. Младшая — живенькая. Не такая высокопарная, но живенькая. Смешнявая. Охрененно красивая. С ней нормально, хорошая девушка. Я просто поменял «Феррари» на «Ламборгини». Кто «Феррари», кто «Ламборгини» — сам решай. В любом случае нормальная мужская дружба для меня дороже бабы, — вновь раздался удар топора.
Девушка чувствовала, как сами собой начинали дрожать губы, ресницы. Как одно огромное, страшное предположение начинало болезненно распирать голову. И чем больше времени проходило, тем больше это предположение становилось не предположением вовсе, а живой, ускользающей реальностью.
Ей явно везло попадать на «неловкие» разговоры. Хотя, судя по всему, волки вели эти разговоры всё утро. Как последние сплетники. Оно и понятно — в ближайшие дни на повестке дня будет исключительно свадьба одного из них. Свадьба, у которой даже не было мальчишника.
— Ты медленно рубишь, — с упрёком продолжил Генри. — Нихера не успеем до заката. А потом будет темно, как в муравейнике. Если не хочешь валить под фонарём — давай живее. До полнолуния осталось всего-ничего. Надо успеть расчистить лужайку.
Марлен сжала зубы, прищурилась, затем присмотрелась сквозь кусты. Волки и в самом деле… расчищали пространство. Рядом с силуэтами полуголых мужчин торчали неказистые пни, валялись деревья, с которых срубали суки.
— Я слышал, по деревне слухи поползли, — незнакомый бас становился раздражительным. — Мол, бондарь выжил в лесу.
— Как поползли, так и уползут! — рявкнул Генри.