Страница 93 из 175
Фланаган пересек бар и окинул присутствующих опытным взглядом. Гости жадно наблюдали, на кого из них он обратит внимание. Внезапно он посмотрел прямо на меня. Фланаган был очень высоким, одетым в наряд, который подошел бы ему как на пляже, так и в баре отеля, а его выгоревшие на солнце светлые волосы были собраны на затылке массивным золотым кольцом размером с детский кулак, что придавало ему облик пирата.
Я улыбнулся в ответ, пытаясь скрыть удивление, что он меня вспомнил. Подошел секретарь с пивом, которое он взял, не глядя.
– Мэллори, о вашей последней книге. Она мне понравилась. Вы, конечно же, продали права на экранизацию?
– Нет.
– Нет? Тогда нам лучше поговорить об этом. У меня сегодня вечеринка. Приходите.
Я посмотрел на часы.
– Вечером я встречаюсь с венгерским другом. Он несколько лет отсидел в концлагере, а теперь пишет стихи. Может, вам будет интересно с ним познакомиться?
– Конечно. Поговорите с моим секретарем вон там. – И он махнул рукой в сторону невысокого мужчины, стоявшего у двери. – Черт возьми, я оформлю вам пропуск – нам нужно быть осторожными с непрошеными гостями.
Я подошел к секретарю у двери.
– Мистер Уолтерс?
Он кивнул. Я объяснил, кто я и чего хочу.
– Вы утверждаете, что мистер Фланаган дал разрешение?
Он был американец с незначительным, вполне культурным акцентом.
– Мистер Фланаган мне о вас не говорил, – добавил он.
– Я же вам сказал – он нас пригласил. Но если у вас есть сомнения, вы всегда можете спросить у него сами. – Я кивнул в сторону барной стойки.
– Я знаю свою работу, – тихо сказал маленький человечек. Он достал бумажник и платиновую ручку, а затем две плотные карточки с надписью, выполненной тисненым курсивом: «Пропуск участника вечеринки Фланагана. Не подлежит передаче».
– Ваши имена, – сказал он.
Я продиктовал, произнеся по буквам имя Ласло, взял карточки и вернулся на свое место.
– Том Мэллори, старый ублюдок!
Я обернулся и встретился взглядом с парой розовых глаз, знакомых мне по многочисленным обедам в «Эль Вино» в те дни, когда я работал в газете. Фрэнк Смоллетт, ныне почти легенда, влиятельная фигура на Флит-стрит, неуклонно продвигавшаяся по карьерной лестнице.
В большинстве газет, куда он устраивался на работу, его обычно увольняли за пьянство. Я всегда удивлялся, когда находил его живым, не говоря уже работающим, но он каким-то образом выживал – на этот раз в качестве обозревателя скандальной «Санди».
Он подсел ко мне, держа в руке большой темный напиток.
– Надеюсь, ты здесь не из-за этой гребаной вечеринки?
– Я здесь по делам, – ответил я, одновременно выглядывая Ласло Ласло. У меня в голове начал формироваться план. На Смоллетта можно было положиться в двух отношениях: несмотря на пристрастие к алкоголю, он был высокопрофессиональным журналистом, человеком, способным найти сенсационную историю и умеющим хранить секреты.
– Работаешь над новой книгой? – спросил он.
– И да и нет, – ответил я и быстро добавил: – Но по старой дружбе я, возможно, смогу тебе помочь. Думаю, у тебя нет приглашения на сегодняшнюю вечеринку?
– От этих двух страдающих манией величия клоунов? Ты, должно быть, шутишь! Я не могу получить полный список гостей, даже от прибитых жизнью представителей шоу-бизнеса, не говоря уже о звездах. – Он сделал изрядный глоток. – А что, у
тебя
есть приглашение?
Я протянул ему свой пропуск с тиснением. Он кивнул и подвинул его обратно через стол.
– Ладно, расскажи старому дяде Фрэнку, в чем дело?
– Мы просто хорошие друзья, – сказал я с улыбкой. – Еще с тех времен, когда я работал журналистом. Мы вместе напились, и я взял у него интервью, которое ему понравилось.
– Он оплатил тебе проезд?
– Он пригласил меня только сегодня днем.
– Вот так просто? – Он поймал взгляд официанта.
– Он говорит, что заинтересован в покупке прав на экранизацию моей последней книги.
– Я могу это использовать?
– Пожалуйста, немного рекламы мне не помешает, даже если Фланаган не купит.
Я все еще смотрел в дверь в ожидании Ласло, пытаясь решить, разумно ли на данном этапе, чтобы он и Смоллетт встретились. Лично мне казалось, что все складывается идеально.
– Я тебе скажу, что я сделаю, – сказал я. – Сегодня вечером пойду на вечеринку и расскажу тебе о любом скандале для твоей колонки.
– Новость должна быть не позже одиннадцати, – сказал он, – иначе редакция уже ляжет спать.
– Не позже одиннадцати, – повторил я, увидев приближающегося через переполненный зал Ласло Ласло.
Я официально представил его Смоллетту как поэта. Венгр начал скрытничать, зная, что разговаривает с западным журналистом. Я подумал, что Смоллетт ничего не упустил. Из личного опыта он обладал практическими знаниями о мировых делах, включая коммунистическую сферу. Во время советского вторжения в Чехословакию в 1968 году о нем ходила байка, которую я теперь заставил его рассказать Ласло. Смоллетт и группа его коллег-журналистов были арестованы русскими военными в Праге за нарушение комендантского часа. Предъявление журналистских удостоверений не произвело на военных никакого впечатления, и ситуация для журналистов становилась неприятной, когда Смоллетт нашел полковника, немного говорившего по-английски. Он пристально посмотрел на русского своими красными глазами и сказал: «Полковник, если волосок – хотя бы один – упадет с моей головы, завтра утром в Гайд-парке будут повешены лондонские корреспонденты „Правды“ и „Известий“». Он добавил несколько фраз о том, что «Темза течет русской кровью», и полковник принес извинения и приказал отвезти их обратно в отель на армейском автомобиле.
После этого разговор стал намного проще. Мы втроем поужинали в ресторанчике отеля, и я подписал счет.
– Встретимся в баре без пятнадцати одиннадцать, если что-нибудь случится, – сказал я Смоллетту.
Он криво помахал нам обоим.
– Повеселитесь в святая святых!
Затем он, шатаясь, удалился по заглушавшему шаги ковру.
– Странный тип, – сказал Ласло. – Он всегда так много пьет?
– Всегда.
– Он как все журналисты? Ему можно доверять?
– Конечно. Он мой старый друг.
Ласло посмотрел на часы с выцветшим желтым циферблатом.
– Уже почти девять часов, – сказал он. – Возможно, нам следует присоединиться к твоим друзьям?