Дневник Берии

Через полчаса я закончил излагать ей основное предложение Маклина, и, к моему удивлению, она приняла его почти без возражений. Единственная деталь, которую я не упомянул, касалась вопроса возврата ею 300 000 долларов. Я решил, что это дело может подождать, пока не будут решены более важные проблемы.

Мы в отеле «Бельвиль» в Силао уже семнадцать дней. Погода обычно ясная с восхода до полудня, то самое альпийское великолепие, что так чудесно бодрит. В такие моменты, как рассказала нам девушка в аэропорту, мы можем видеть весь остров – обширную цепь изумрудных гор с черными краями, слой за слоем спускающихся к тусклой серо-зеленой линии океана.

Отель практически пустует, за исключением редких гостей, останавливающихся на ночь, в основном это пары среднего возраста, приехавшие на отдых из материковой Франции; по субботним вечерам они устраивают танцы внизу, и на несколько часов отель оживает: сюда приходят длинноволосые юноши и девушки, а громогласная поп-музыка разносится по горам. В остальное время здесь царит мрачная тишина.

Татана весь день читает, утром лежит у бассейна, а после обеда – на кровати. Я встаю с восходом солнца и работаю иногда по десять часов в день, излагая весь ход нашего предприятия с того первого вечера, когда мы начали наводить порядок в квартире Бориса, и до сегодняшнего дня.

Однажды нас неожиданно навестил Скип Маклин вместе с нашим связным из компании «Франс-Африк Навигасьон». Они были очень любезны, дружелюбны и деловиты. Маклин также захотел узнать, как продвигается моя работа. Я сказал ему, что в ней содержится много такого, что не представляет интереса для разведывательного управления, но он пообещал мне, что к тому времени, когда рукопись проанализирует компьютер, останутся только самые основные факты. Что касается оригинала, то при условии, что в нем ничего не изменю и ни от чего не откажусь, я буду волен распоряжаться им по своему усмотрению.

Затем я спросил его, почему все так затягивается. Он небрежно ответил, что дипломатические вопросы всегда требуют времени. Особенно с русскими. Госдепартамент, заверил он нас, предпринимает значимые прощупывания почвы, используя обычные осторожные и тщательно продуманные каналы связи, чтобы убедить Москву в том, что скандал с Берией скоро будет урегулирован, к всеобщему удовлетворению; он также пообещал, что положительные результаты ожидаются в течение следующих нескольких недель. Что касается нашего пребывания на Реюньоне, он все еще считал это лучшим местом. КГБ остановили в Йоханнесбурге, где в аэропорту имени Яна Смэтса задержали пару их агентов; они признались, что работают в Африканском бюро КГБ, базирующемся в Конакри, Гвинея, и были отправлены на поиски меня и Татаны, но все еще ждали окончательных инструкций из Москвы. Южноафриканское бюро государственной безопасности заставило двух агентов отправить обычные закодированные сообщения в Конакри, и, в конце концов, они получили приказ прекратить преследование. Либо Москву известили, либо они сдались. Меня не совсем устраивало ни одно из объяснений, как, я думаю, и Маклина, но у него тоже были свои инструкции, и, хотя он продолжал вести себя дружелюбно, он в то же время был непреклонен: мы с Татаной должны оставаться в отеле «Бельвиль» в Силао. Две недели – это не целая жизнь, весело напомнил он нам, а если нам что-нибудь понадобится, мы всегда можем позвонить месье Друэ-Лемону.

Но две недели все равно кажутся долгим сроком. Не столько для меня, потому что я работаю, сколько для Татаны дни тянутся медленно, и я заметил, что она стала беспокойной и угрюмой. Мы приехали сюда, захватив с собой около дюжины книг, и она их читала и перечитывала, не считая романов Сименона в мягкой обложке из маленького супермаркета. Часто, пока я работал по утрам у бассейна, Татана спускалась и плавала, а потом бродила по краю, как заключенная в прогулочном дворе. И она много пила – в основном бренди, но без видимых негативных последствий – и весь день курила одну сигарету за другой.

Особенно тяжело приходится во второй половине дня и по вечерам, когда сгущаются тучи и с полудня на улице становится темно, а небо проливается мелким дождиком, наполняющим отель запахом влажного бетона и гниющей растительности. Мы регулярно занимаемся любовью, но даже это начало приобретать характер принудительного ритуала.

Вчера мы решили разнообразить нашу жизнь поездкой к вулкану. Это противоречило указаниям Маклина, который запретил нам покидать Силао без его разрешения, но я не понимал, как одна небольшая экскурсия может подвергнуть нас опасности. Накануне вечером я попросил девушку в баре приготовить нам упакованный ланч, и мы отправились в путь до рассвета, потому что ближе к полудню погода на вулкане должна была испортиться.

К счастью, нам не пришлось снова проезжать через Цирк, поскольку дорога вела дальше вглубь острова, на юг от кратера, через ландшафт лунных камней и сернистых песков, размытых дождями в тускло-желтый блин. Дорога превратилась в узкую тропинку, и на ней было много следов от шин, хотя в этот час мы не видели больше ни одного транспортного средства. Она заканчивалась у низкого ржавого забора с красной табличкой над черным черепом и скрещенными костями: «DANGER! FALAISE ABRUPTE»

[56]

[«Опасно! Крутой обрыв» (фр.).]

.

Я остановил машину в нескольких метрах и вышел. Дойдя до забора, я отступил. За ним простиралась пропасть метров триста глубиной, а может, и больше, ниже и дальше шла пустошь, похожая на сморщенную черную кожу, покрытую шрамами и гнойничками. Облака проплывали под нами, и океана не было видно.

Я снова подошел к забору, на этот раз с Татаной, и мы смотрели вместе. Казалось почти возможным поверить, что мир плоский и что мы стоим на краю.

Посреди этой пустыни возвышался ржаво-красный конус, из него поднимался легкий дым, как из чаши старой, потрепанной трубки. Одновременно я почувствовал запах – кислый запах мертвечины в чистом горном воздухе, запах серы, холодного пепла и гнили, хотя за последние восемь километров мы не встретили ни единой зеленой веточки.

Татана схватила меня за руку.

– Том, давай уйдем отсюда.

Мы сели в машину. Когда тронулись в обратный путь, над горами уже сгущались тучи. Казалось, что наш упакованный ланч нам не понадобится.

Мы проехали около пяти километров, и нас окутал первый туман. Когда мы резко свернули под нависающим наростом лавы, навстречу нам вылетел «лендровер» и резко свернул, едва нас не задев. Лицо водителя я разглядеть не успел, а мгновение спустя оно скрылось в тумане.