Дневник Берии

Через несколько сотен метров мы миновали указатель, который я пропустил по пути туда, указывающий нам путь в сторону от дороги: «À la Cratère Colombier – 100 Mts.»

[57]

[«До кратера Коломбье 100 метров» (фр.).]

. Я сбавил скорость.

– Всего чуть больше ста ярдов, – сказал я. – Жаль проделать весь этот путь и даже не увидеть кратера.

Татана не слишком воодушевилась, но я все еще был потрясен тем, что чуть не столкнулся с «лендровером», и мне нужно было подышать свежим воздухом. Я остановил машину, мы вышли и по хорошо протоптанной тропинке поднялись к потухшему конусу высотой около шести метров, его склоны были покрыты мелкими камешками, нам пришлось карабкаться по ним на четвереньках. Наверху было отверстие шириной около двух метров, со склонами отвесными и черными.

– Должно быть, кратер базальтовый, – предположил я, – это один из самых твердых минералов. Вулканологи называют такие «дымоходами» – жерло, идущее со дна кратера, через которое расплавленная лава и газы вырываются вверх сквозь земную кору. Даже после того, как лава растеклась, базальт остается целым. Осторожно! – крикнул я, когда Татана наклонилась над краем и заглянула внутрь. – Бог знает, какая там глубина. Возможно, он уходит вниз на несколько километров.

– В центр земли, – пробормотала она, подняла камешек и бросила его туда.

В тишине раздался ужасный грохот, он быстро ослабевал, а затем и вовсе затих. В этот момент до меня донесся звук двигателя. Должно быть, он приближался уже некоторое время, но мы были слишком увлечены, чтобы обратить на него внимание. Я обернулся и увидел «лендровер», вылетевший нам навстречу несколько минут назад. Он остановился у тропы. Сначала ничего не произошло.

Татана начала спускаться по склону конуса.

– Да ладно тебе, это просто еще один турист! – крикнула она.

Я пошел за ней, когда дверь «лендровера» открылась и из него вышел мужчина в бежевом пальто. Я был уже на полпути к нему, когда узнал нашего французского связного Мишеля Друэ-Лемона.

Он слабо улыбнулся и поднял руку.

– Простите, я так и подумал, что это вы. Боюсь, я ехал слишком быстро!

Он шагнул вперед, все еще держа руку поднятой.

– В отеле мне сказали, что вы здесь, но потом я увидел, что вы не спустились к вулкану. Мне нужно лететь на Маврикий сегодня днем, – добавил он, – и я хотел прежде с вами увидеться.

– В чем дело? Что случилось? – спросил я.

Мишель снова улыбнулся:

– Думаю, у меня хорошие новости. Месье Маклин ждет вас завтра в полдень в Сен-Дени – со всеми необходимыми вещами и готовыми к отъезду.

– Он сказал куда?

– Он сам вам об этом расскажет – в баре отеля «Бугенвиль» завтра в полдень, – повторил Друэ-Лемон.

– И вы проделали весь этот путь, чтобы мне это сказать? Разве месье Маклин не мог позвонить или приехать сам? – с подозрением спросил я.

Француз слегка пожал плечами.

– Месье Маклин сегодня не на Реюньоне. И он предпочитает, чтобы вы получили инструкции лично.

Он уже пошел к «лендроверу», но повернулся и добавил:

– Но советую вам подождать с отъездом до завтрашнего утра. Не пытайтесь уехать сегодня – в Цирке будет плохая погода. А вы знаете, какая там дорога! – воскликнул он и уехал.

Мы последовали за ними мгновение спустя, но месье Друэ-Лемон уже скрылся в облаках.

Я пишу это в нашем номере с закрытыми ставнями, за окном на балконе шумит дождь, и, хотя сейчас всего четыре часа дня, горит свет. Татана лежит на кровати и читает; наш багаж собран, кроме туалетных принадлежностей; счет оплачен, и мы готовы уехать на рассвете.

Так что, похоже, на этом история заканчивается – за исключением того, что Скипу Маклину удалось договориться с сильными мира сего в Европе и Штатах. Что касается доли денег Татаны, мы этот вопрос еще не обсуждали; но когда я думаю о том, что случилось с Борисом, даже триста тысяч долларов кажутся мне не стоящими того. На самом деле, если бы я только мог представить, чем все обернется, я бы никогда этого не сделал.