Страница 139 из 175
В полдень мы приземлились в аэропорту имени Яна Смэтса в Йоханнесбурге. На борт поднялся элегантный невысокий мужчина с седой бородой, вежливо попросил предъявить наши свидетельства о вакцинации и вручил каждому из нас таможенную декларацию, в которой мы должны были отметить, везем ли «огнестрельное оружие, сильнодействующие препараты, живой груз, книги, журналы и литературу…».
Внутри терминала огромные мужчины в розовых рубашках, белых шортах и гольфах цвета хаки с невозмутимой деловитостью проверяли паспорта и багаж. Я видел, как у турникета персонажа Хемингуэя встретила привлекательная женщина средних лет и незаметно его поцеловала, пока африканец нес его сумки к американской машине. Я смотрел, как они уезжают, но не мог придумать удовлетворительного объяснения, почему он должен был пересаживаться на другой самолет и увеличивать время в пути на два с половиной часа. Конечно, могло быть какое-то совершенно невинное объяснение: что ему нужно было встретиться с кем-то в Найроби, отправить срочное сообщение, что его жена ждала рейс «Британской авиакомпании трансокеанских воздушных сообщений», а он по ошибке сел на рейс «Свиссэйр» – хотя почему он предпочел ждать в Найроби, а не в Йоханнесбурге?
Мне стало не по себе, но я решил не делиться своими подозрениями с Татаной, пока не удостоверюсь окончательно. Вместо этого я отвел ее к стойке «Эйр Мадагаскар» – именуемой тут «Мад-Эйр» – трижды в неделю выполнявшей рейсы в Тананариве, столицу Мадагаскара. Нам повезло, самолет вылетал в тот же день.
На борту «Каравеллы» компании «Мад-Эйр» нас встретили две светловолосые стюардессы из Южной Африки и молодой стюард, похожий на капитана школьной крикетной команды. Большинство пассажиров были холеными молчаливыми индийцами в безукоризненных деловых костюмах и женщинами в изящных сари. В Дурбане самолет почти опустел. На борт поднялись несколько французов средних лет и полный африканец в белом костюме с золотыми кольцами на обеих руках. Сменилась и обслуга: две великолепные африканские стюардессы с алыми губами и волосами, убранными под шелковые банданы, и чернокожий стюард, принесший, как только мы оторвались от земли, бутылку шампанского толстому африканцу.
Два часа спустя мы приземлились в аэропорту Итаво, Тананариве. Первым вышел толстый африканец, поклонился на выходе из самолета и прошел через улыбчивую таможню и иммиграционный контроль, не предъявив ни клочка бумаги. Для остальных это было неприветливое место. Бледный малагасиец с полинезийскими глазами и отсутствующей пуговицей на форме проштамповал наши транзитные визы в паспортах вверх ногами.
Перед отъездом мы купили билеты в один конец на остров Реюньон, на утренний рейс из Парижа; затем взяли ветхое такси до Тананариве. На смену болотам и тощим джунглям сначала пришли хижины из гофрированного железа, потом маленькие кирпичные домики, серые виллы и, наконец, железнодорожный вокзал – здание в стиле позднего барокко с веерообразными окнами, окруженными херувимами и полуобнаженными мраморными девами.
Такси высадило нас у отеля напротив. В нем было жарко и темно, номера с деревянными полами и высокими каменными потолками, под которыми с лязгом и свистом, словно разбивающиеся о берег волны прибоя, раскачивались вентиляторы. Из наших окон открывался вид на площадь перед вокзалом, и я несколько мгновений наблюдал, не подъедут ли другие машины. По дороге из аэропорта их было несколько, но теперь не появилось ни одной, а судя по тишине отеля, нарушаемой лишь стонами древнего водопровода, мы, скорее всего, были единственными постояльцами.
Долгие часы полета вымотали меня до предела. Я закрыл ставни, запер дверь и в полумраке толкнул Татану спиной на кровать, разорвав на ней платье, как конверт. Она тихо вскрикнула в знак протеста, когда я сорвал с нее трусики и обнажил груди, которые мял ладонями, вжимая ее в кровать, ее ногти вонзились мне в спину, а мышцы сжались, выдоив меня досуха меньше чем за минуту. Я рухнул на нее, чувствуя ее тяжелое дыхание и ровное дуновение вентилятора, ласкающее наши тела.
Проснулись мы ранним вечером. Внизу я проверил, не звонили ли нам, но африканский мальчик улыбнулся и извинился: звонков не было. Позже мы прогулялись по главному бульвару, который был шириной с Елисейские Поля, и окаймлен желтыми аркадами галерей, полными кафе и ресторанов со стеклянными фасадами. Над пчелиными сотами сетки крошечных улочек, круто взбирающихся по террасам регулярного сада со статуей Вольтера, высились мрачные стены резиденции президента, бывшего королевского дворца, построенного королевой Ранавалуной I, по слухам съедавшей примерно по человеку в неделю на протяжении сорока шести лет своего правления.
Совершенно обессиленные и вспотевшие, мы зашли в ресторан с кондиционером, где съели грубого помола паштет и бифштекс с картофелем фри. Никто за нами не следил, мы не видели никого знакомого или подозрительного, а в местной франкоязычной газете «Журналь мальгаш» не было ни слова о «Дневнике Берии».
«Боинг» авиакомпании «Эр-Франс» начал снижаться над Реюньоном в 10:15 следующего утра. В окно я видел только стену темно-зеленых гор, испещренных лавовыми потоками, исчезающую в облаках, покрывавших остров, словно слой влажной ваты.
Решение, которое в конечном итоге привело нас в такую даль, было принято после долгих, ожесточенных и зачастую легкомысленных споров в те ранние утренние часы в гостиничном номере Бориса в Цюрихе. Первым и самым очевидным предложением было отправиться куда-нибудь в Центральную или Южную Америку, но я указал, что, за исключением номинально марксистского государства Чили, Латинская Америка насквозь пронизана, если не контролируется, ЦРУ.
Затем мы рассматривали нейтральные страны и респектабельные налоговые убежища, включая саму Швейцарию, пока Борис не убедил меня, что там советской тайной полицией было совершено больше политических убийств, чем в любой другой стране за пределами коммунистического блока. После этого я предложил Швецию, но Борис наложил вето из-за законов об употреблении алкоголя. Мальта никого из нас не привлекла, а Багамы были слишком близко к Соединенным Штатам, чтобы чувствовать себя комфортно. Арабские страны отпадали из-за израильского паспорта Татаны, Индия и Цейлон были слишком дружелюбны к русским, а Дальний Восток, опять же, нашпигован ЦРУ.