Страница 134 из 175
– Кое-что произошло, – сказал я. – Сегодня вечером нам нужно уехать в Париж. Если кто-нибудь попытается с нами связаться, скажите им, что они могут сделать это через «Аме-рикэн экспресс». Кстати, – добавил я, понизив голос, – не могли бы вы сказать мне, кто этот мужчина, который приехал позавчера вечером? Тот очень бледный, который ест в одиночестве за столиком в углу?
– А, это американец. Месье Фром. Он вам не друг?
– Не совсем. А почему вы спрашиваете?
– Он тоже спрашивал о вас – в первый же вечер, как приехал.
– Что вы ему сказали?
Француз нахмурился.
– Я назвал ему ваши имена. Видите ли, он был очень настойчив.
Затем его лицо прояснилось, и он хитро подмигнул мне.
– Я подумал, может быть, его интересует мадам?
Я выдавил из себя улыбку и произнес:
– Я хотел бы попросить вас об одной небольшой услуге. Я хочу, чтобы этот американец не знал, что мы уезжаем, по крайней мере, до завтра. Вы совершенно правы, – добавил я, – с мадам возникли сложности. Мы хотели бы уехать примерно в два часа ночи, чтобы он нас не услышал. Можно нам взять ключ, чтобы выйти?
– Доверьтесь мне – я все устрою! – улыбнулся он, наслаждаясь заговором. – Ключ можете оставить в почтовом ящике. Вернетесь? – добавил он, начиная выписывать счет.
– Надеюсь, что да, – солгал я. – Сначала мы вам позвоним.
Меньше чем через час перезвонил Борис.
– Я в отеле «Банхоф» – крайне убогом! Но я забронировал для вас два номера. – Он быстро добавил: – И я блестяще разыграл твой трюк с такси! На самом деле я разыграл его дважды – действительно хороший трюк.
Я еще раз сказал ему, что мы увидимся примерно в шесть утра, а потом мы с Татаной пошли ужинать. В ресторане американца Фрома видно не было.
Татана была очень тиха; я заказал ей шампанское, и она выпила почти всю бутылку, но к еде почти не притронулась. Мои переживания явно были заразительны, потому что даже шампанское, похоже, не улучшило ей настроения.
Мы пили кофе, когда вошел Фром. Он прошел прямо к своему столику, даже не взглянув на нас. Но я заметил, что его лицо немного порозовело, а на носу образовалась белая бороздка от темных очков. Мистер Фром весь день провел на солнце. Я также заметил, что заказал он совсем немного и, казалось, спешил поскорее уйти.
Я оставил Татану за столом и взял у патрона ключ от входной двери. Затем поднялся наверх собирать вещи, поставив свой багаж рядом с тем, что оставил Борис. Через несколько минут возвратилась Татана, и я пошел в ее номер. Мы оба устали от солнца, поэтому легли рядом на ее кровать и задремали. Но я постоянно просыпался от малейшего шума и наконец, около полуночи, выскользнул из номера, заперев за собой дверь, и спустился вниз. В отеле было тихо, как в пустой церкви. Снаружи светил полумесяц; кафе напротив закрылось, и город был безмолвен. Перед отелем стояли четыре машины, все с французскими номерами, но «рено» по-прежнему не было видно ни на площади, ни на улице у реки. Я проверил «ситроен» на случай, если кто-то догадался его обездвижить, спустив шины или отсоединив распределитель зажигания, но все было в порядке, и двигатель завелся с первого раза. Когда я вернулся в номер, Татана пошевелилась во сне, но не проснулась.
Я подождал до 1:45, прежде чем ее потревожить. У нее от солнца и шампанского разболелась голова, и она настояла на том, чтобы принять холодный душ перед отъездом. Нам потребовалось несколько медленных, осторожных переходов, чтобы перенести весь багаж в машину. Единственным звуком был пронзительный вопль двух кошек, которые перебежали через улицу и скрылись в переулке.
Было несколько минут третьего, когда мы наконец тронулись в путь. Ни малейшего блика, ни из окон отеля, ни от фар другой машины. «Ситроен» отбрасывал длинный луч на проселочную дорогу, прямую и пустую, тянувшуюся между темными уступами виноградников. Я гнал изо всех сил, пока мы не выехали на серпантин, поднимающийся в Юрские горы, естественный барьер между Францией и Швейцарией.
Татана откинула спинку сиденья и, свернувшись калачиком, снова заснула. В следующие полчаса единственным встретившимся нам транспортным средством был грузовик с прицепом, фыркавший и шипевший на крутых поворотах. Через десять минут мы подъехали к границе. Я не будил Татану, а достал из ее сумочки паспорт и вместе со своим показал двум сонным пограничникам, которые просто кивнули и махнули рукой, чтобы я проезжал.
Теперь мы начали крутой извилистый спуск через сосновые леса к озеру Леман, черно-белые столбики вдоль дороги служили указателями ее краев во время зимних снегопадов. Мы обогнали всего один автомобиль – небольшой семейный «пежо» с парой пассажиров, – свет его фар вскоре растаял у нас за спиной. Я каждые несколько минут поглядывал в зеркало заднего вида и теперь был уверен, что за нами никто не едет.
После пятнадцати километров серпантина дорога выровнялась и влилась в автомагистраль, идущую из Женевы по берегу озера, и через двадцать минут мы были на окраине Лозанны. Я сделал небольшой крюк к железнодорожной станции, где в вестибюле горел свет. Разбудил Татану; мы зашли в круглосуточное кафе и заказали по два черных кофе, а она – еще рюмку коньяку.
– Все в порядке, – сказал я. – Мы от него оторвались. Если повезет, старый патрон скажет ему, что мы уехали в Париж, и он проведет следующие несколько дней, сидя в «Америкэн экспресс» и ожидая нашего появления.
Ее мои слова не слишком успокоили.
– Если они уже нас нашли, есть и другие способы нас выследить – например, по регистрации в отелях. Нам лучше вернуться во Фрабекки.
– Сначала нужно навести порядок с финансами. – Я старался говорить естественно. – Мы что-нибудь придумаем, дорогая. По приезде мы устроим полномасштабный военный совет с Борисом.
Татана молча допила коньяк, купила еще пачку сигарет «Капрал», а я – утренний выпуск газеты «Журналь де Женев», но в ней о «Дневнике Берии» не упоминалось, не говоря уже об англичанине, русском и израильтянке, разыскиваемых за мошенничество.
Пять минут спустя мы уже ехали на север, в Берн. Трафик в основном составляли ночные грузовики, но редкие фары, появляющиеся позади нас, перестали меня беспокоить. Конечно, Фром – если это был Фром – знал номер «ситроена», но, если он не обращался за помощью к швейцарской полиции, я не понимал, как он мог за нами следить, даже если предположить, что он узнал о нашем отъезде. Но в то же время я решил как можно скорее избавиться от старой машины.