Дневник Берии

– Это хорошо согласуется с полученным нами от нью-йоркских издателей описанием человека, заключившего с ними первоначальную сделку. – Он встал. – Что ж, на этом пока все, мистер Морган. Если только вас не затруднит предоставить мне копии его фотографии.

– Я немедленно сделаю для вас фотокопию.

Дон Морган приветливо улыбнулся, открывая дверь.

Одну фотокопию – четкое изображение анфас, увеличенное до размеров восемь на двенадцать дюймов, – Макс Фром оставил себе, а другую экспресс-почтой отправил в Лэнгли, штат Вирджиния. Затем он вернулся в свой номер в мюнхенском отеле «Эден», откуда позвонил постоянным агентам Компании в Лондоне, Париже, Женеве, Риме, Вене, Стокгольме и Мадриде, приказав обратиться к иммиграционным властям и выяснить, выдавали ли за последние пять месяцев визы Борису Дробнову, советскому гражданину, проживающему в Германии по временному паспорту иностранца.

Все ответы были получены к шести часам вечера. Пять из них были положительными: пять месяцев назад Дробнов получил визу в Великобританию, шесть недель назад – во Францию, а в прошлом месяце – в Австрию и Швейцарию. Фром поручил агентам связаться с различными полицейскими управлениями этих стран, занимающимися регистрационными формулярами всех приезжающих иностранцев, за исключением Великобритании, где эта система не действует. Поскольку был пик сезона отпусков, проверить требовалось несколько миллионов карточек, и, несмотря на новейшие компьютеры, процесс займет много часов напряженной работы полиции. Фром решил, что небольшое целенаправленное давление со стороны штаб-квартиры в Лэнгли поможет ускорить дело, и направил необходимый запрос, хотя и не ожидая, что получит полный список адресов в течение двадцати четырех часов.

Тем временем он продолжил расспрашивать о Дробнове бывших коллег по «Радио Свободная Европа». Большинство из них подтвердили оценку Моргана его характера и репутации, но, что еще важнее, Фром узнал о тесной связи Дробнова с англичанином Томасом Мэллори, ушедшим с «Радио Свободная Европа» одновременно с Дробновым, а кроме того, писателем.

Фром снова позвонил пяти агентам Компании и поручил им обратиться в соответствующие полицейские управления, чтобы проверить, не заполнял ли Томас Мэллори регистрационные формуляры в тех же отелях, что и Дробнов. Именно в этот момент агент в Вене связал этого самого Мэллори со знаменитой дракой на вечеринке Фланагана в Будапеште несколькими неделями ранее.

Все кусочки пазла складывались. По натуре Фром был человек осторожный, работа научила его верить фактам, а не домыслам, но до получения ответов полиции на запросы ему придется довольствоваться весьма правдоподобным объяснением того, как «Берн, Хирш» обвели вокруг пальца, возможно, в одной из крупнейших афер столетия.

Дробнов и Мэллори, талантливые советолог и романист соответственно, написали книгу, каким-то образом раздобыли нужного возраста и происхождения бумагу и грузинскую пишущую машинку, перевели произведение на мингрельский язык. Затем Мэллори как-то связался с венгром, подписавшим аффидавит, лежащий сегодня в сейфе нью-йоркского банка. Фром не мог не признать определенной замечательной простоты всей схемы, и ему оставалось лишь благодарить судьбу, что решать, какие действия следует предпринять в отношении виновников, будет не он.

К следующему вечеру он не только получил подтверждение своим прежним гипотезам, но и единственный недостающий фрагмент головоломки – личность переводчика.

20 апреля Дробнов и Мэллори вместе уехали из Мюнхена в Италию, переночевав в отелях неподалеку от автострады Соле; затем в течение трех месяцев у полиции не было о них никаких сведений, прежде чем они снова вернулись на север, после чего Дробнов нанес краткий визит в Великобританию. Затем они с Мэллори отправились во Францию и остановились в отеле в департаменте Сомма в компании натурализованной гражданки Израиля, Татаны Бернштейн, в девичестве Шумара, родившейся в 1939 году в Зугдиди, Грузия. Той самой женщины, которая дала сенсационное интервью об изнасиловании Берией лондонской воскресной газете.

Полицейские материалы также подтвердили, что некий герр Дробнов и фрау Бернштейн останавливались в отеле «Захер» в Вене в то время, когда Мэллори посетил Будапешт; после чего фрау Бернштейн на несколько дней исчезла – несомненно, чтобы дать интервью лондонской газете, – а затем все трое вернулись во Францию. Тем временем Бюро регистрации иностранцев сообщило, что шесть дней назад они втроем заселились в гостиницу «Бургиньон» в Верденсюр-ле-Ду, департамент Сона и Луара. Это были их последние fiches – гостиничные регистрационные формуляры – в архивах Бюро.

«Все было очень умно, – подумал Фром. – Черт возьми, как умно. Жаль только, что они дилетанты».

Доказательства все еще носили преимущественно косвенный характер, но теперь они были слишком убедительными, чтобы в них можно было усомниться. Той ночью Фром отправил в Лэнгли шифрованное донесение высшей категории срочности с запросом о дальнейших распоряжениях. Он получил их непосредственно от своего начальника. Ему было приказано немедленно отправиться во Францию и держать троих под пристальным наблюдением до дальнейших указаний.

На следующее утро он сел на поезд до Лиона, где арендовал «Рено» R-16 – довольно распространенную модель, развивающую максимальную скорость около ста сорока или ста шестидесяти километров в час, – и к середине дня въехал в сонный городок Верден-сюр-ле-Ду.

Записки Мэллори

Городок этот в плане имел форму угла, закрытые ставни и стены серо-голубого цвета, располагаясь в излучине реки Ду. Там был узкий горбатый мост и треугольная площадь с кафе, куда каждое утро заходили рабочие, чтобы выпить свою водку из виноградных выжимок, прежде чем отправиться на виноградники, а старики весь день сидели и играли в домино.

В отеле «Бургиньон» была застекленная веранда, ведущая в ресторан, большие окна с бордовыми занавесками, широкие латунные кровати и просторные ванные комнаты, отделанные каменной плиткой. Борис выбрал его как по стратегическим, так и по сентиментальным соображениям: у него была одна звезда «Мишлен», и он находился всего в двух часах езды от Женевы по второстепенной «желтой» дороге, ведущей к швейцарской границе, а также в самом сердце Кот-д’Ор – того, что Борис назвал «мировым винным раем», – где окружающая местность на многие километры представляет собой аккуратные террасные виноградники, а на холмах возвышаются замки серого камня.