Страница 13 из 175
– Хорошо, забудем на время о контракте. Только вот это, – он кивнул на конверт, – нам нужно проверить. Это будет сделано с максимальной осмотрительностью, не беспокойтесь. Вашему человеку нечего бояться. Но я должен предупредить вас, мистер Грегори, – и он многозначительно взглянул на Деттвайлера, – если что-то не будет соответствовать, возникнут проблемы. Более того, мы будем рассматривать это как явное нарушение контракта.
– Нет, нет, вам нечего бояться! Все будет в порядке! – воскликнул Грегори. – Только предупреждаю вас: если имя этого человека когда-нибудь всплывет – хоть одно слово в прессе, и я доберусь до вас, мистер Мискин! Я, черт возьми, доберусь до вас и сверну вашу чертову шею!
Мискин решил отнестись к угрозам спокойно.
– Я учту, Джон. Но сначала мне нужно это прочитать. – Он помахал конвертом. – Вы не возражаете, если я воспользуюсь спальней?
Грегори кивнул в сторону двери.
– Но никаких фотокопий.
Мискин улыбнулся:
– Думаете, я ношу с собой карманный ксерокс?
Пять минут спустя он вернулся, сел и аккуратно положил конверт в дипломат под контракт.
– Хорошая история. Как я уже сказал, нам нужно будет кое-что проверить, но я думаю, этого будет достаточно, чтобы удовлетворить моих работодателей в отношении опциона.
– А что насчет крупного контракта – на все три миллиона?
– Для этого нам может понадобиться нечто большее. Что-то действительно убедительное и публичное.
– Например?
– Нам нужен свидетель. Кто-то, кто сможет выступить и категорически заявить, что эти предполагаемые дневники…
Он вовремя осекся, быстро взглянув на Деттвайлера, все еще не зная, насколько хорошо адвокат осведомлен о характере материала, Грегори был очень скрытен с ним во время их последней встречи.
– Кто-то совершенно независимый, кто сможет подтвердить под присягой и публично – прессе и телевидению, если необходимо, – что некоторые эпизоды из этой книги правдивы.
Он был готов к вспышке гнева Грегори, однако ее не последовало. Русский просто кивнул, но его лицо засветилось лукавством, как у довольного жирного кота, вылакавшего блюдце молока. Это беспокоило Мискина, он так привык к вспышкам гнева Грегори, что это внезапное спокойствие привело его в замешательство.
Мискин передал контракт Деттвайлеру.
– Возможно, вам будет интересно с ним ознакомиться. – Он повернулся к Грегори и улыбнулся, и, к его удивлению, русский улыбнулся в ответ.
– Тут не указано название, – заметил Деттвайлер.
Мискин продолжал смотреть на Грегори, его взгляд был дружелюбным и вопросительным. Русский провел рукой по губам.
– Не указано название, – повторил он. – Ах да. Нечто…
Он замялся, пытаясь подобрать английское слово.
– Неоспоримое, – сказал Деттвайлер, и Грегори энергично кивнул.
– Мне кажется, Джон, – продолжал Мискин, – что на данном этапе было бы разумно полностью ввести герра Деттвайлера в курс дела.
По роду своей адвокатской деятельности Деттвайлер явно настолько привык к подобным запутанным сделкам с иностранцами, что, возможно, стал равнодушным. Но у Миски-на был и другой мотив: он хотел склонить швейцарцев на свою сторону, поскольку все еще не до конца доверял Грегори. Произнося наставление о нелюбви издателей к голландским аукционам, Мискин блефовал – то, что большинство крупных западных издательств с готовностью вступят в весьма масштабные торги за дневники Берии, было ему прекрасно известно. Так же как и Деттвайлеру, но и ему было выгодно заключить сделку как можно быстрее.
Грегори бродил по комнате, обхватив голову обеими руками, так что волосы у него теперь стояли дыбом.
– Нам нужно, чтобы название было недвусмысленное, – сказал Мискин. – Я имею в виду для контракта. Над названием для публикации мы сможем поработать позже.
Он взглянул на Деттвайлера.
– И в названии необходимо упомянуть имя автора. Я предлагаю что-нибудь простое. Почему бы не назвать «Дневник Берии»?
Произнося эти слова, он наблюдал за Деттвайлером, однако на лице адвоката и на этот раз не отразилось ни удивления, ни интереса. Мискин снова повернулся к Грегори.
– Вас это устраивает, Джон?
– Превосходно – это будет настоящий бестселлер. Книга принесет вам неплохие деньги, мистер Мискин.
– Что ж, если мы собираемся выложить за это три миллиона долларов, я очень надеюсь, что так и будет! – парировал Мискин с многозначительной усмешкой в сторону русского.
Деттвайлер быстро и профессионально просмотрел контракт. Он задал несколько вопросов, но юристы Уитмора не оставили никаких лазеек, и в конце концов швейцарец был удовлетворен. Он вернул контракт, и Мискин разложил его в трех экземплярах на журнальном столике. Затем Мискин откинулся на спинку кресла, улыбаясь Грегори.
– Так! Теперь остаток машинописи.
Русский кивнул. Деттвайлер вошел в спальню и вернулся с портфелем, из которого достал сверток в коричневой бумаге.
– Заглянете внутрь?
Мискин пожал плечами:
– Чисто формально.
Грегори сорвал скотч, разорвал коричневую обертку и показал Мискину листы грубой пожелтевшей бумаги с уже знакомым иностранным шрифтом, выцветшим и напечатанным через два интервала, с редкими карандашными правками.
– Вам не потребуется предварительный перевод? – спросил он.
Мискин усмехнулся:
– Думаю, на данном этапе мне просто придется поверить вам на слово.
Он взял кипу бумаг, все еще в обертке, и положил ее в дипломат. Затем откинулся на спинку кресла и достал золотую ручку.
– Хорошо. Подписи, господа.
Они подписались по порядку – Мискин, Грегори, затем Деттвайлер, сначала верхний экземпляр, перевязанный красной лентой, затем три экземпляра на более тонкой бумаге, которые подписали в том же порядке. Мискин отметил, что подпись Грегори была слишком разборчивой для обычной подписи.
Закончив, русский предложил еще одну бутылку шампанского. Мискин взглянул на часы. Был почти час дня.
– Не хочу показаться невежливым, Джон, но у меня назначена встреча за обедом с одним из наших писателей, который живет на берегу озера, и я уже опаздываю! – Мискин быстро собрал контракты, оставив один экземпляр Деттвайлеру. – Извините меня, пожалуйста. И не будьте слишком строги к нашим грубым американским деловым манерам – на самом деле в душе мы все мягкие и нежные! – Он протянул руку. – Было приятно иметь с вами дело, мистер Грегори.