Дневник Берии

Секретарша издательства сообщила ему, что мистер Мэл-лори за границей и что они ничего о нем не слышали уже несколько месяцев; последний адрес, который они знали, квартира C, Элизабетштрассе, 25, Мюнхен, но, как она поняла, оттуда он уже съехал. Она предложила Саше позвонить его агенту и дала ему номер телефона.

На второй звонок ответила другая девушка. Саша сказал ей, что очень хочет связаться с Мэллори по поводу делового соглашения; он представился Бобом Мэннингом, скаутом одной из крупных американских кинокомпаний. Девушка попросила его подождать. Через пару минут в трубке раздался мужской голос:

– Чем могу помочь, мистер Мэннинг? Меня зовут Хеннисон.

Саша сказал, что он ненадолго в Лондоне и у него для мистера Мэллори важное сообщение, и не мог бы он подсказать, как с ним связаться?

В голосе звучало сомнение.

– Мистер Мэллори сейчас за границей.

– Где?

Хеннисон замялся.

– Мистер Мэллори позвонил мне на прошлой неделе и сказал, что не хочет, чтобы его беспокоили, – он работает. Но я могу передать ему любое сообщение.

– Мне надо самому с ним поговорить, – настаивал Саша.

– Прошу прощения, мистер Мэннинг, но, как я вам уже говорил, мой клиент оставил четкие указания. Вы же знаете, какими нервными становятся эти авторы во время работы?

В голосе звучал юмор, но Саша на него не отреагировал.

– Как, черт возьми, я могу вести с ним дела?

– Вы можете вести дела со мной – для этого я здесь, – спокойно произнес агент.

Саша разразился гневной тирадой: ему поручили попросить Мэллори написать разработку киносценария по его последней книге, и для этого он должен поговорить с ним лично. Нет, с агентом он встретиться не может, он в Лондоне всего на двадцать четыре часа, прежде чем улетит обратно в Лос-Анджелес. Все, чего он хотел, – это позвонить Мэллори, изложить предложение и получить ответ «да» или «нет».

– Ему заплатят три тысячи долларов авансом, – наконец сказал он, – и еще три тысячи, когда разработка будет готова.

– Я могу сам ему позвонить, – сказал агент, – и перезвонить вам.

– Послушайте, мистер… – раздался звон провалившейся монеты, и Саша бросил еще одну, – мистер Хеннисон, я не могу вести переговоры с вашим клиентом через третье лицо – я так не работаю. Если ваш клиент хочет играть в прятки, то работу получит кто-то другой.

Наступила тишина. Когда Хеннисон снова заговорил, в его голосе слышалась тихая покорность.

– Хорошо, мистер Мэннинг. Он в небольшом местечке во Франции. Телефон: 12 Верден-сюр-ле-Ду. Департамент Сона и Луара.

Он произнес оба названия по буквам, Саша быстро их записал.

– Спасибо, мистер Хеннисон. Я с вами свяжусь.

Саша повесил трубку и позвонил в международную справочную службу, попросив сообщить телефон и имя абонента квартиры С, Элизабетштрассе, 25, Мюнхен. Вежливый голос с азиатской аккуратностью ответил, что это телефон без фамилии абонента. Затем Саша позвонил на номер 12 Верденсюр-ле-Ду, и ему сказали, что это отель «Бургиньон».

Он взял такси до мрачного особняка советского посольства в Кенсингтон-Палас-Гарденс. Там ему предоставили комнату, из которой он позвонил в штаб-квартиру Комитета в Москве и поручил им связаться со своим агентом в Мюнхене – человеком по фамилии Экхардт, главой экспортно-импортной компании. Экхардт должен был позвонить по номеру, принадлежащему китайскому ресторану на Квинсвей. Этот номер без ведома хозяев был одним из полудюжины номеров, используемых советской разведкой в районе Лондона.

Экхардт был опытным агентом, проработавшим в КГБ десять лет и зарабатывавшим хорошие деньги, однако было известно, что он политически нелоялен, и недавно, во время строгой проверки западных внештатных сотрудников Комитета, возникли подозрения, что он, возможно, работает не только на Москву. По крайней мере, в одном донесении содержался намек – хотя и без каких-либо доказательств, – что он продавал материалы организации Гелена, западногерманской разведывательной службе. С тех пор Экхардту доверяли только небольшие задания местного значения, а всю важную работу выполняли боннское и западноберлинское бюро.

С Экхардтом договорились, что он позвонит по указанному номеру после полудня. Тем временем Саша придумал предлог, чтобы отложить переговоры с Советом по делам искусств, и купил билет в первом классе на рейс в Париж, вылетающий завтра в полдень. Он также передал собранную им информацию своему контакту в посольстве, который, как только Саша начал говорить, включил диктофон и слушал не перебивая.

Саша как раз ел свой китайский ланч, когда около трех часов раздался звонок от Экхардта. Саша поручил ему выяснить имя жильца квартиры С, Элизабетштрассе, 25, и все остальное, что можно узнать об этом человеке, например национальность, профессию, как долго он там жил, а также о любых гостях или субарендаторах, которые могли у него быть за последний год. Он также поручил Экхарду связаться с двумя антисоветскими пропагандистскими станциями в Мюнхене, «Радио Свободная Европа» и «Радио Свобода», и узнать все, что можно, об англичанине по имени Томас Мэллори – какую работу он выполнял для «Радио Свободная Европа» и как долго – и осторожно обратиться в архивную библиотеку «Радио Свобода» с вопросом, запрашивал ли этот Мэллори доступ к каким-то их досье, и, если возможно, выяснить, за какой период.

Экхардт согласился перезвонить на следующий день в десять, по другому номеру, на этот раз в кофейню на Эрлс-Корт-Роуд.

Когда Саша вернулся в посольство, его контакт сообщил ему, что некий Томас Мэллори недавно был замешан в получившем широкую огласку инциденте в Будапеште, и подтвердил рассказ Смоллетта о вечеринке по случаю дня рождения кинозвезды, хотя венгерские информаторы пока не смогли точно опознать венгерского спутника Мэллори на вечеринке. (Газетные фотографии слишком размыты, а администрация отеля помочь не смогла).

Эта последняя деталь обеспокоила Сашу. Пока что зацепка была слабая, но тот факт, что Мэллори писал романы и работал в ведущей антикоммунистической организации, вселял надежду. Сейчас вопрос заключался в том, было ли его присутствие в Будапеште случайным, или же его контакт с этим венгром имел скрытые мотивы. Последнее наводило на неприятную мысль о том, что оригинальная рукопись действительно могла быть получена из источника в коммунистической среде. Тогда Мэллори выступал всего лишь курьером и не имел большого значения. Такая возможность Центральный Комитет не обрадует.