Страница 128 из 175
– Старина, это строжайшая тайна, – я обещал тому парню никому не рассказывать, и девушка поклялась хранить секрет. Исчезла – не знаю куда.
Саша старался не напирать. Он налил Смоллетту остатки из бутылки, и, выпив, тот продолжал:
– Честно говоря, все это было чертовски странно. Вы читали о вечеринке в Будапеште в прошлом месяце – дне рождения Фланагана – и о том, как оттуда выгнали пару парней?
Саша этой истории не слышал. Смоллетт продолжил:
– Я был там. Не на вечеринке. Но один мой друг, писатель, бывший журналист, появился в отеле и получил приглашение. Он пошел с каким-то венгром – старым бывшим коммунистом, который пишет стихи. Они и подрались с Фланаганом – этот парень, Мэллори, в студенческие годы был революционером, вспылил и вышел из себя.
– Мэллори? – осторожно спросил Саша.
– Да. Том Мэллори. Пишет романы. Не знаю, слышали ли вы о нем когда-нибудь. Может, выпьем еще бутылочку шампанского?
– Если хотите. Но плачу я.
– Бросьте. Платить могут только члены клуба.
– Это будет десять фунтов, Фрэнк, – сказал бармен, коренастый молодой человек с аккуратной укладкой.
– Запиши на мой счет, Тони. И дай нам еще бутылку.
– Как этот парень, Мэллори, вообще связан с этой девушкой? – спросил Саша, когда Тони открыл пробку и наполнил их бокалы.
– Он позвонил мне и познакомил меня с ней. Совершенно неожиданно. И знаете, сколько ей заплатил мой редактор? Пятьсот чертовых фунтов! И никаких доказательств, кроме ее слов. И заметьте, Мэллори – натурал. Если подумать, мне не стоило вам все это рассказывать. Между нами, понимаете? Но я бы сказал, что история девушки, скорее всего, правдива. Выдумывать такое нет смысла – и в любом случае это есть в книге. Вы ее читали?
– Боюсь, пока нет, – солгал Саша.
– Чертовски горячая вещь. Не удивлюсь, если она обрушит половину этого проклятого Кремля!
– Этот парень, Мэллори, живет в Лондоне? – спросил Саша.
– Нет. Устроился на работу в Германии – на какую-то радиостанцию, работает на американцев. Кажется, в Мюнхене. Потом его оттуда выперли, или контракт закончился – в общем, он снова уехал за границу.
Смоллетт внезапно злобно уставился на Сашу:
– А зачем вам это нужно знать? У вас какой-то особый интерес к этому делу? Может, вы из ЦРУ? – Он повернулся к бармену: – Эй, Тони, кажется, у нас тут сотрудник ЦРУ! Это не против правил клуба?
– Никак нет, Фрэнк, пока человек платит по счетам. У вас на счете уже шестьдесят восемь фунтов.
– А, отвали, – весело сказал Смоллетт. Он повернулся к Саше. – Вы правда писатель?
– Ну, я же пишу книги, – улыбнулся Саша.
– О да. Полагаю, что так, я ничего не читаю. В последнее время у меня мало времени на чтение. Вы собираетесь написать книгу об этом деле с Берией? Книгу о книге? Черт возьми, отличная история, я думаю. Вы не пьете, – укоризненно добавил Смоллетт.
– Со мной все в порядке. – Саша поднял свой полный бокал, изображая, что делает глоток.
– Знаете, что я думаю, – сказал Смоллетт, – пообещайте, что вы, дьявол побери, не ЦРУ.
Саша рассмеялся:
– Неужели я так плохо выгляжу?
– Вы выглядите слишком уж трезвым. А теперь поклянитесь на «Крюге»! Скажите: «Клянусь…»
Они прошли через сложный ритуал, в котором бармен должен был выступить в качестве свидетеля.
– Что ж, скажу вам, что я думаю, – наконец продолжал Смоллетт. – Теперь, когда история раскрыта, особого вреда это не причинит. Думаю, Мэллори был в Будапеште, чтобы связаться с этим венгром и забрать книгу Берии. Не знаю, как он добрался до этой девушки – разве что он мне сказал, что познакомился с ней в Кембридже. Небольшое совпадение, если моя догадка верна. Но это мое мнение – и я высказываю его бесплатно!
– Вы знаете, кто этот венгр?
– Старикан. Выглядел как череп. Звали его как-то странно, но Мэллори сказал, что это не его настоящее имя. Все очень секретно, старина.
Саша кивнул и не стал развивать тему. Вместо этого он попытался подробнее расспросить Смоллетта о внешности Мэллори, но описание Смоллетта, даже будь оно внятным, подошло бы большинству англичан за тридцать. Бармен предпринял еще одну вялую попытку заставить Смоллетта расплатиться по счету, но тот был уже безнадежно пьян. Он вышел в холл, чтобы позвонить девушке, а Саша проскользнул в туалет, где принялся вписывать информацию, которую только что узнал, в сделанные им после поездки в Кембридж заметки:
«Шумара, Татана (Бернштейн). Израильский паспорт. Грузинка. Покинула Кембридж за шесть недель до анонса книги Б. Интервью за десять дней до публикации. Предположительно бедна, но деньги на путешествие есть»
.
К этому он добавил:
«Мэллори, Том. Писатель, сравнительно молодой. Недавно работал на американской радиостанции. Западная Германия. Мюнхен? Представил Шумару Смоллетту. Был в Будапеште на вечеринке кинозвезды Фланагана. (Проверить дату.) В сопровождении пожилого венгерского поэта, бывшего члена партии, от которого, как утверждается, М. получил рукописи Б.»
.
Вернувшись в клубную комнату, он обнаружил Смоллетта, развалившегося на барной стойке.
– На вашем месте, сэр, я бы отвез его домой, – сказал бармен.
Саша улыбнулся, поднял Смоллетта под мышки и понес его, как ребенка, вниз по узкой лестнице на улицу. Сначала Смоллетт беспокоился, что тот собирается с ним делать, но внезапно – сработал рефлекс опытного алкоголика – заговорил четко:
– Мне надо ехать домой, старина. Нужно сделать кое-какие звонки.
В этот момент Саша увидел пустое такси. Смоллетт забрался в него и успел назвать адрес, после чего откинулся назад, когда водитель влился в поток машин, идущий по Шафтсбери-авеню.
Саша Димитров спрашивал себя, сколько Смоллетт вспомнит из их разговора утром.
На следующий день Саша первым делом отправился в Национальную книжную лигу, где узнал название издательства Томаса Мэллори. Затем он пошел к телефонной будке, следуя одному из основных правил Комитета для агентов на Западе: все местные звонки должны производиться с телефонов-автоматов, а все зарубежные – через советское посольство; ведь даже такой культурный посланник, как Саша Димитров, не мог быть уверен, что его линия из отеля «Стрэнд Палас» не прослушивается.