Дневник Берии

Все это время звонил кремлевский колокол, радио играло Патетическую и траурный марш Шопена. Сегодня тело находится в Колонном зале, где оно пробудет три дня. Порядок в городе наконец-то восстановлен.

Так заходит «сияющее солнце человечества».

Саша Димитров прибыл в Лондон через неделю после того, как «Дневник Берии» появился в американских книжных магазинах. Последний номер журнала «Тайм» объявил книгу первой в списке бестселлеров, одновременно журнал также задавался вопросом, смогут ли Брежнев, Косыгин, маршал Гречко и др. пережить обвинения; газета «Нью-Йорк таймс» в сильной редакционной статье утверждала, что «Дневник Берии», подлинный он или нет, создает опасный прецедент клеветнических кампаний против мировых лидеров. Советская пресса хранила зловещее молчание. Королевский институт международных отношений в Лондоне высказал мнение, что книга не является подлинной, как и в случае с мемуарами Хрущева; а горстка левых депутатов внесла в палату общин запрос к Генеральному атторнею издать официальный судебный запрет на публикацию книги в Великобритании, где шла ожесточенная борьба за право издания. За пределами коммунистического блока только Финляндия – известная своей предупредительностью не расстраивать могущественного соседа – запретила книгу. Издательство «Берн, Хирш» распродало тираж сто тысяч и заказало допечатку двухсот пятидесяти экземпляров; в окна первого этажа редакции на Восточной Сорок четвертой улице бросили плохо сработанную самодельную бомбу, а права на издание книги в мягкой обложке в США продали за два миллиона долларов. Чарльз Э. Уитмор даже согласился устроить небольшую вечеринку в честь выхода книги, назвав произведение «важным, но мрачным вкладом в современную историю».

Перед отъездом из Москвы Саша Димитров получил экземпляр американского издания, для чего ему пришлось подписать четыре расписки, а также письменное обязательство, что он никому книгу не передаст и по возвращении ее вернет. Он прочитал ее в самолете из Москвы в Лондон и был неприятно поражен. Это была удачная мистификация. Он не поверил, что столь расчетливый человек, как Берия, мог оставить такие опасные свидетельства; полицейские составляют протоколы, записывают имена, даты и встречи, но они не позволяют себе непристойных, саморазоблачительных признаний. Кроме того, они слишком заняты. И все же в глубине души Саши оставалось крошечное сомнение, еще больше разжигавшее в нем желание разыскать авторов и привлечь их к ответственности.

Его визит в Великобританию был организован без проблем при поддержке Совета по делам искусств. Официально он ехал для содействия обмену между ведущей лондонской театральной труппой и Театром имени Маяковского. Он забронировал номер в отеле «Стрэнд Палас» и нанес краткий визит в посольство, где связался с резидентом комитета в Великобритании, который дал ему список возможных причастных лиц. Во главе этого списка, как и предвидел Саша, стояла госпожа Т. Бернштейн, урожденная Шумара.

Саша знал, что последняя фамилия – грузинская. С другой стороны, было много русских с фамилиями грузинского происхождения, которые ни слова не знали по-грузински. В то же время необходимо было серьезно рассмотреть возможность того, что госпожа Бернштейн описала реальный случай. Документы указывали на то, что ее отец исчез в начале пятидесятых годов, хотя подробности найти не удалось, поскольку большая часть досье периода руководства Берии была либо уничтожена, либо «утрачена».

Первый визит Саша нанес в Кембридж, где он, как часто делал в Британии, представился американским аспирантом. В Королевском колледже главный дежурный при входе ему сказал, что миссис Шумара собиралась остаться здесь на длинные каникулы, но более двух месяцев назад внезапно уехала, не оставив даже адреса для пересылки корреспонденции, и с тех пор колледж ничего о ней не слышал, кроме интервью в газете в прошлое воскресенье.

Затем Саша поговорил с ее научным руководителем, белорусом, жившим в Хантингдоне. Это был словоохотливый старик, который был высокого мнения о миссис Шумаре – такой умной и красивой, с манерами истинной аристократки и меланхоличной веселостью цыганки! Нет, она не сказала ему, куда едет, но он подумал, что она, вероятно, отправилась за границу, чтобы избежать дальнейшей огласки ужасного инцидента в ее детстве. Он опасался, что ее заставили продать историю газете за деньги – она была очень бедна и вынуждена довольствоваться небольшим грантом от колледжа.

– Бедное дитя… Так опозорена – и после всех этих лет!

– Сэр, вы, случайно, не в курсе, – вскользь спросил Саша перед уходом, – говорит ли она по-грузински?

– Конечно, – ответил старик. – Она грузинка. И русский у нее тоже превосходный.

Позже в тот же день Саша навел справки о ее друзьях по университету, но, судя по тому немногому, что узнал, она вела уединенный образ жизни, а немногие ее знакомые уехали на летние каникулы.

Следующая встреча Саши, уже в Лондоне, была с Фрэнком Смоллеттом – и здесь ему повезло. Он представился американским писателем, работающим над книгой о британской прессе. Он читал и восхищался колонкой Смоллетта и хотел узнать у него побольше о работе Флит-стрит. На следующий день он пригласил Смоллетта на обед в «Коннот».

Резидент в посольстве уже сообщил ему о слабости Смоллетта к алкоголю, и Саша приготовился этим воспользоваться. Он начал с предложения заказать коктейль «Бикини Спешл», названный в честь бомбы, а не купальника. Он проинструктировал официанта о его ингредиентах: большой бокал бурбона, бенедиктин, немного зеленого шартреза и долька лимона. После трех порций они перешли к ланчу: ростбифу и бутылке «Мутон Ротшильд» 1961 года. Был понедельник, выходной для воскресной газеты; и к концу трапезы, которую каждый запил парой больших бокалов бренди, Смоллетт предложил сходить в дневной питейный клуб в Сохо, где играл превосходный чернокожий пианист.

Ближе к пяти часам, когда закончилась вторая бутылка «Крюга», глаза у Смоллетта сделались безумные, и его развезло, а Саша решил, что пришла пора действовать. Он как бы невзначай упомянул историю Шумары и Берии, на что Смоллетт ответил хриплым смехом:

– Милашка! Трахнулась в двенадцать лет. Просто фантастика. Нравится такое? Ну, всякое в стиле Лолиты?

Саша несколько минут для отвода глаз обсуждал со Смоллеттом достоинства очень молоденьких девочек, а потом спросил, как он узнал об этой истории.