Страница 17 из 48
— Я много практиковалась, поэтому так хорошо говорю, — ответила я на языке саламандр и улыбнулась, переводя взгляд к Риану. — Надеюсь, вы нашли общий язык с моим коллегой, принц.
Если бы можно было испепелять взглядом, старший принц обязательно добился бы успеха.
*
Сорен Эверейн
Кора оказалась права. Совету Сфер пришлась не по душе её кандидатура, и вместо неё отправили слизняка Конана Раска, её бывшего подчинённого и предателя. Признаться, его я хотел видеть больше всех из списка, ведь именно он мог вывести Кору на эмоции. Я ожидал, что она будет пылать от ярости при встрече, жаждать мести, но она будто обратилась в кусок льда, хотя нет, металла, лезвие меча. Она говорила коротко, хлёстко, безжалостно, и в синих глазах не было ни капельки чувств, даже когда на губах появлялась тень улыбки.
Я немного разочаровался. Настроения мне прибавляли только сами похороны отца, ну и бешенство Риана. Кора хлестнула и по нему. Её предупреждение явно оказалось верным. И я убедился в этом, когда Раск пролепетал слова приветствия, коверкая при этом каждый слог.
— И я рад, посол. Или вы пока не посол? — протянул я.
Я специально говорил медленно, чтобы он понял.
— Моя поста рассматривается, — отозвался он и коротко выдохнул, бросив в сторону Коры уничижительный взгляд.
Она этого будто даже не заметила. Потому что вновь улыбалась Риану. Это подбешивало. К счастью, Риана тоже.
— Похоже, послу понадобится время, чтобы адаптироваться и суметь начать переговоры, — заключил я, покачав головой. — Но хоть Кора отдохнёт. Ей пришлось нелегко в тюрьме.
— Драконы запрашивают возвращение Коры в Элизиум, их основной город, — возразил Риан.
— Кора — моя личная рабыня, я не обязан её отдавать. К тому же я обещал ей защиту, как мне её отдать? — беспечно ответил я, наслаждаясь миной полнейшего непонимания на лице Раска.
Его языковые навыки даже хуже, чем можно было предположить.
— В городе драконов она будет в безопасности, — холодно произнёс Риан.
— А Кора что думает? — я взглянул на девушку.
Ожидаемо, она не растерялась. Коснулась знака на шее и склонила голову. Решила свалить своё нежелание уезжать из города на меня.
— Прекрати попытки отобрать у меня Кору, Риан, — устало нахмурился я. — Хотя бы на сегодня. Мы же хороним отца, — я ухмыльнулся, даже не пытаясь изобразить скорбь.
Аврелиан её не заслужил. Все в Конкордиуме вздохнули с облегчением после его смерти. Даже если начнётся война и привычный мир окончательно рухнет, всё лучше, чем вечный стазис гнёта бессмертного короля.
— Пройдёмте в зал, без нас не начнут.
Я первым направился к дверям. Риан двинулся за мной, и наше сопровождение смешалось. Раск что-то зашипел Коре, жёстко нарушая процедуру церемонии. Она не ответила, лишь махнула рукой, прерывая его рычание. И, как ни удивительно, между ними вклинился Арен. Похоже, из-за рабского происхождения он проявлял к Коре расположение. Об этом же говорит и состоявшаяся вчера тренировка.
На этом неподобающие разговоры стихли, мы вошли в тронный зал. Свет был приглушён. Помещение освободили от мебели, гобелены с гербом правящего рода заменили на чёрные без знаков. Перед пустующим троном на массивных брёвнах лежали завёрнутые в саван останки короля. Лицо, естественно, тоже скрыли, ведь Аврелиан теперь представлял жалкое зрелище. Вокруг будущего кострища разместили бочки с маслом, а также начертали на полу плетения, которыми предстояло закрыть будущее пожарище щитами.
Элира находилась здесь, само собой, стояла в первом ряду. Я встал по левую руку от неё, хотя мне следовало бы и отступить на шаг. Но она женщина, еще не вступившая в брак, потому законы позволяли внебрачным детям стоять на одной ступени с официальными. Риан последовал моему примеру. Так мы заявили о равных правах на трон.
Элира прожгла меня злым взглядом, но ничего не могла сказать, до завершения сожжения нам следовало хранить молчание. Бог смерти приходил в тишине. Риан мрачно смотрел на труп отца. Уверен, и его радовала смерть бессмертного короля. В этом чувстве мы могли быть едины.
Наше сопровождение отстало и двинулось к дальней стене. Кора ускорилась, будто ведя за собой остальных. Раск растерянно заметался, но последовал за ней. Неужели Риан его не консультировал? Или Раск настолько плох в языке? Он снова попытался заговорить с Корой, за что заслужил множество осуждающих взглядов. Демонстративно отвернувшись от него, она смешалась с рабынями главного дворца. Надеюсь, никто не посмеет ей навредить. Но если посмеют, им же хуже.
Постепенно зал наполнился. Саламандры располагались в чёткой иерархии в зависимости от близости к усопшему и своего статуса. И здесь многие стремились продемонстрировать приближённость к королю. Вскоре глупые бои за место завершились, служители храма смерти приступили к церемонии.
Пятеро жрецов в чёрных балахонах приблизились к королю, опустили головы и прикрыли глаза. Молитвы тоже произносились беззвучно: в воздухе формировались светящиеся чёрным слова прощания и благословения. Вскоре они развеялись, жрецы прошли к бочкам и сбросили со стоящих перед ними столов покрывала. Здесь лежали обсидиановые чаши разных размеров. Каждый жрец благословил предметы и отступил.
Элира первой приблизилась к столу, взяла самую большую чашу, зачерпнула масло и прошла к телу. Не знаю, какие проклятия произносила, но продлились они почти пять минут. После она полила тело отца маслом и, вернув предмет на стол, прошла к своему месту.
Вторым прошёл Риан. И я краем глаза отметил, как нерешительно поджала губы королева Морена, мать Элиры. Она наверняка долго сомневалась, прежде чем встать за спиной дочери. В конце концов, король лишил её статуса королевы и ринулся развлекаться с наложницами, а потом и с рабыней.
Поэтому Морена и не рискнула заступать мне дорогу, когда я прошёл к столу. Я тоже взял большую чашу, приблизился к отцу и, с трудом сдержав улыбку, пожелал ему лишь вечно скитаться в лабиринтах перерождения, не находя выхода. Облив тело маслом, я вернулся на своё место. Только тогда Морена решилась приблизиться, но она взяла чашу меньше. После неё с гордо поднятой головой к телу приблизилась Райя, мать Риана. Уверен, она хотела бы ещё и плюнуть, но могла лишь резким движением облить доски маслом. Видимо, чтобы лучше горел.
После её ухода процессия желающих проститься ускорилась, теперь подходили не по одному, а впятером, да и не позволяли себе долгих прощаний. Потянулись мучительные минуты, я глядел перед собой и откровенно скучал, ведь время тянулось бесконечно долго. Но под конец всё же случилось нечто весёлое.
Последними к королю разрешили приблизиться его личным рабам. Они могли лишь склонить головы перед своим бывшим хозяином и не имели права прикасаться к маслу. Первыми, само собой, приблизились мужчины. Уж не знаю, что двигало Раском, но он прошёл с ними, ещё и схватился за самую маленькую чашу. Если бы не запрет на разговоры, его бы приказали увести. Жрец схватил его за руку раньше, чем произошло непоправимое, и сердитым жестом указал вернуться к стене. Хоть здесь Раск проявил зачатки разума и поспешил уйти. Но это не отменит наказание.
Следом к королю двинулись его личные рабыни. Только Кора осталась стоять на месте. Красивая и до скрежета зубов гордая. Многие поглядывали на неё, качали головами, кивали. Между ней и официальным послом прослеживался неприятный для драконов контраст. Пожалуй, надо бы отправить им ноту протеста и затребовать компенсацию за оскорбление короля. И обязательно назвать отца «великим», чтобы никто на Совете не посмел спорить.
Жрецы взмахнули руками, активируя письмена. Брёвна с телом короля вспыхнули чёрным огнём. Пламя поднялось до самого потолка. И в этот миг перед костром сформировались две дымчатые фигуры: мужчины и женщины. Бог смерти и богиня жизни. Селена тоже пришла проститься с королём. Они взмахнули руками, и пламя из чёрного стало простым алым. Кострище за секунды обратилось в тлеющие остатки и кучу пепла. Боги посчитали короля недостойным чёрного огня, возносящего душу. И я был с ними согласен.