Страница 6 из 21
Я оглядел Леопольда ещё раз, уже без спешки. Практик второй ступени на раннем этапе, потоки рваные, дыхание сбитое одной перепалкой. Зато гонора на патриарха и два карманных зверинца. Отказаться? Вызов брошен вслух, перед купцами, наследниками и посланцами сект — теми же людьми, с которыми я весь вечер плёл связи. Уйду, и к полуночи Леопольд превратит это не в отказ от мальчишеской драки, а в бегство. Клейны держат торговые ряды и знают, как кормить слухи; оправдываться потом придётся перед каждым партнёром отдельно. А согласиться… У меня дома живёт трёххвостый ответ на любые родословные из закрытых питомников.
— Три на три, — сказал я. — Ставки?
— Маска! — выпалил Леопольд. — Ставь маску, за которую ты так цеплялся!
— Хорошо. А что тогда с твоей стороны?
Он замялся ровно на ту секунду, которая выдаёт человека, привыкшего ставить чужое. И тут за моим плечом прошелестел вишнёвый шёлк.
— Осколок Небосвода, — промурлыкала Селеста таким светским тоном, будто советовала вино к рыбе. — Личный звёздный артефакт господина Клейна, подарок рода на восемнадцатилетие. Третий год он носит его на поясе и не расстаётся с ним даже на приёмах. Судя по всему, дорожит подарком не меньше, чем господин Винтерскай — своей маской. Чем не честная ставка?
Я мысленно поставил Селесте высший балл: она одним движением нашла для спора точную ставку. Осколок Небосвода. Сердце Лазурной Звезды уже заставило моё Море души отозваться. Если Осколок сможет ускорить развитие Звёздного Моря, для моего пути он может оказаться недостающей деталью. Разумеется, сначала его ещё требовалось выиграть.
Леопольд посмотрел на неё, на меня, на кружок зрителей, жадно ловивший каждое слово. Отступать при свидетелях было уже некуда: сам вызвал, сам предложил ставку.
— Идёт, — выдавил он.
— Прекрасно! — прогудел сбоку знакомый бас, и толпа расступилась перед старейшиной Лореном Кэмэлом. Хозяин арены сиял, как человек, которому прямо в руки принесли аншлаг. — Спор при свидетелях, ставки объявлены. Арена готова выступить гарантом, комиссия стандартная. Духовные отпечатки обоих артефактов внесём в договор. До боя они останутся у владельцев, но передать или подменить их не получится. Проигравший рассчитывается на месте.
— А сроки? — спросил я.
— Ближайшее свободное окно, — Кэмэл прикрыл глаза, листая в памяти расписание. — Через две недели, господа. Записи на бои расписаны наперёд, окна я открываю за две недели до события. Раньше никак, даже ради такого зрелища.
Две недели. Между ними ещё Битва алхимиков с Трусарусом. Календарь у меня скоро начнёт трещать по швам.
— Подходит, — сказал я.
— Через две недели я заберу твою маску, повар, — Леопольд уже пятился в толпу, закутываясь в остатки достоинства. — И повешу её в вольере, чтобы звери смеялись.
— Полюбуйся на Осколок напоследок, — посоветовал я ему в спину. — Через две недели дамы будут спрашивать о нём уже не тебя.
Кэмэл захохотал первым, зал подхватил. Внук патриарха Клейна покинул поле боя под смех аудитории, которую час назад считал своей.
Мы забрали у распорядителя бумаги о споре, распрощались с Кэмэлом, и слуга в серебристой ливрее провёл нас обратно через опустевший фуршетный зал: дракон под сводом уже пригасил свои созвездия до тлеющих углей. Снаружи ночь пахла остывшим камнем. У подъезда выстроилась вереница карет, и экипаж Холмсов подали первым.
Карета тронулась вниз, к воротам верхнего яруса. Селеста держалась ровно до самых ворот. Потом развернулась ко мне, и от светской львицы осталась одна встревоженная девушка.
— Ив, ты хоть понимаешь, во что влез? У Клейнов действительно лучшие питомники города. Гончие с ледяной кровью, панцирные вепри, у деда в зверинце, говорят, живёт виверна. Против них твой кот и… кто ещё? Возьми мою Грозовую лисицу. Я дам тренера, оператора, у Холмсов есть выходы на бойцовых зверей из столицы, за две недели можно собрать достойную тройку…
— Селеста.
— Что?
— Спасибо. Правда. Но у меня есть свой план, и волноваться тебе незачем.
— Какой план? — она сощурилась. — Кот и черепашка? Ив, бой три на три. Даже я умею считать: у тебя двое.
— Кот, черепашка, хорошая кухня и пара сюрпризов, — я улыбнулся. — Секрет любого боя в правильном питании бойцов.
— А третий? Где ты за две недели возьмёшь третьего зверя, которому доверишь арену?
— Есть одна идея.
— Какая?
— Хорошая, — я сложил руки на груди. — Узнаешь на арене, вместе со всеми. Обещаю, скучать трибунам будет некогда.
Селеста несколько секунд сверлила меня взглядом, выискивая трещину в этой броне. Трещины ей отыскать было негде.
— С тобой даже бояться скучно, — она фыркнула и отвернулась к окну, но плечи её понемногу отпустило.
Дальше ехали молча. За стеклом плыли огни, колёса стучали по стыкам плит, и молчание это было уютным до самого особняка Холмсов.
У ворот с грифонами лакей распахнул дверцу. Селеста поднялась, я вышел следом подать руку. Ладонь её задержалась в моей на пару ударов сердца дольше, чем требовали приличия.
— Спасибо за вечер, Ив, — сказала она и осталась стоять.
— Тебе спасибо. Без твоей подсказки я бы продешевил со ставкой.
Пауза растянулась. Селеста смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах горело что-то совсем далёкое от ставок и аукционов. Я знал этот взгляд. И знал, что правильнее всего сделать вид, будто он прошёл мимо: пока Главная ветвь ищет мою кровь, каждая женщина рядом со мной превращается в мишень. Дружба и та роскошь.
— Выспись, — сказал я. — Через две недели мне понадобится самая громкая болельщица на трибунах.
— Болельщица, — повторила она со странной интонацией, отняла руку и пошла к воротам. У самой калитки обернулась: — Ив Винтерскай, однажды я спрошу с тебя за это слово.
Карета покатила дальше, вниз, на средний ярус, и до дома Дайлов я слушал стук колёс, раскладывая вечер по полкам. Знакомства, маска, дуэль, Осколок Небосвода. Достойный итог для одного выхода в свет.
У знакомой ограды я кивнул кучеру, экипаж Холмсов укатил в ночь, а я взялся за холодную скобу калитки, и в этот момент перед глазами мягко вспыхнуло:
Духовное Сопряжение завершено.
«Маска Туманного Прилива» подключена к Системному Интерфейсу.
Я достал футляр из перстня. Маска лежала в бархате и теперь отзывалась в ладони знакомым системным холодком, как Котёл или Длань Монарха. Перед глазами развернулось описание.