Страница 39 из 71
Невидимая волна вырвалась из Никонова, как цунами из эпицентра подводного землетрясения. Она пронеслась через кабинет со скоростью пули, сметая всё на своём пути. Бумаги взлетели со стола, книги вылетели с полок, даже тяжёлое кожаное кресло качнулось от проходящей силы.
И эта волна ударила Вихря прямо в грудь.
Я видел, как его глаза расширились от шока и боли. Видел, как воздух вышел из его лёгких одним судорожным выдохом. Видел, как его тело согнулось, будто невидимый великан вдавил кулак ему в солнечное сплетение.
А потом Вихря просто швырнуло назад.
Не толкнуло. Не оттеснило. Именно швырнуло — с такой чудовищной силой, что он пролетел через весь кабинет за долю секунды, беспомощный, как тряпичная кукла в руках разъярённого ребёнка. Его руки судорожно метались в воздухе, пытаясь зацепиться за что-то, найти опору, остановиться, но вокруг была только пустота.
Время странно замедлилось.
Я видел каждую деталь. Как его спина приближается к панорамному окну. Как стекло начинает прогибаться под давлением его тела. Как появляются первые трещины, расходящиеся паутиной от точки удара.
— ВИХРЬ! — заорал я, делая шаг вперёд, словно мог что-то изменить на таком расстоянии.
Стекло не выдержало.
Оно взорвалось наружу тысячей сверкающих осколков, которые рассыпались в ночной темноте, как звёзды, падающие с неба. Холодный ветер ворвался в кабинет, принося с собой снежные хлопья и отдалённые крики с улицы.
А Вихрь исчез в этой темноте за окном.
Его крик — короткий, полный ужаса и отчаяния — оборвался так же внезапно, как начался, поглощённый ревом ветра и звоном осыпающихся осколков.
Три этажа до земли.
Три этажа падения в зимнюю ночь.
И абсолютная, мёртвая тишина после.