Страница 54 из 72
Во второй вечер наблюдения я оставил машину в паре кварталов и подобрался ближе к дому. С южной стороны здания росло старое дерево, с ветвей которого открывался отличный обзор на гостиную через большое незанавешенное окно. Я видел, как Семёнов читал детям какую-то книгу, драматично жестикулируя и меняя голоса для разных персонажей. Дети хохотали, а его жена, сидя в кресле с вышивкой, время от времени поднимала глаза и улыбалась, глядя на эту сцену. Обычный семейный вечер, наполненный теплом и уютом, о котором такие как я могли только мечтать.
С каждым часом наблюдения внутри меня росло что-то тяжёлое и холодное. Чем дольше я смотрел на эту нормальную, счастливую семью, тем яснее понимал, что собираюсь разрушить. Даже если Семёнов не пострадает физически, даже если я просто заставлю его подписать бумаги — его жизнь, жизнь его семьи будет разрушена. Никонов не из тех, кто оставляет недоделанную работу.
Но разве у меня был выбор? Либо я выполняю задание, либо… что? Возвращаюсь в трущобы, без денег, без защиты? С имперскими агентами, охотящимися за мной? С Кристи, которой я обещал безопасность, защиту, нормальную жизнь?
Я вспомнил нашу комнатушку в трущобах, сырые стены, плесень в углах, вечно протекающий потолок. Вспомнил наши голодные ночи, когда приходилось делить один сухарь на двоих. Вспомнил, как Кристи однажды подхватила лихорадку, а у нас не было денег даже на простейшие лекарства. Я тогда чуть с ума не сошёл от беспомощности.
И ради чего? Ради каких-то абстрактных принципов? Ради людей, которых я даже не знаю? Нет уж… надоело…
Семёнов, возможно, хороший семьянин и отец. Но он тоже сделал свой выбор. Поставлять оружие Сопротивлению — это игра с огнем. Он знал, на что идет. Знал риски. И теперь пришло время поплатиться.
К третьему дню наблюдений мой внутренний конфликт стих, уступив место холодному расчёту. Я знал, что сделаю то, что должен. Что от меня требуется. И постараюсь сделать это максимально… гуманно. Если такое слово вообще применимо к тому, что я собирался совершить.
Поздно вечером третьего дня я вошёл в дом Семёнова через чёрный ход. Замок не представлял сложности — простой механизм с цилиндром, я вскрыл его за тридцать секунд.
В доме было тихо. Дети уже спали наверху, их тихое, ровное дыхание едва слышно доносилось из-за приоткрытых дверей. Жена Семёнова тоже легла — я видел, как погас свет в их спальне около часа назад.
Сам Семёнов сидел в гостиной за старым письменным столом, заваленным бумагами. Настольная лампа с зелёным абажуром отбрасывала мягкий свет на разложенные чертежи. Судя по виду — чертежи складов. На столе стоял стакан с виски, рядом пепельница с дымящейся сигаретой. По радио передавали классическую музыку — пианино, кажется Шопен, но я никогда не разбирался в таких вещах.
Я подождал, пока он поднесёт сигарету к губам, и тогда шагнул в круг света от лампы.
— Не двигайтесь, пожалуйста, — сказал я тихо.
Семёнов вздрогнул, сигарета выпала из пальцев в пепельницу. Он посмотрел на меня — и я увидел, как на его лице сменяют друг друга удивление, страх и, наконец, странная покорность. Словно он ждал этого визита.
Его рука скользнула к ящику стола, но я был готов:
— Мне кажется, вы не хотите двигаться.
Приказ, усиленный даром, пригвоздил его к месту. Семёнов застыл с полуоткрытым ящиком, где, я был уверен, хранился пистолет. Его глаза расширились от ужаса, но тело не слушалось.
В этот момент я понял, что обычного внушения будет недостаточно. Даже если я заставлю его подписать бумаги, он может быстро прийти в себя и нанести ответный удар. Никонов предупреждал, что Семёнов — человек волевой и упрямый. Нужно было что-то более… фундаментальное.
Я положил ладонь на его лоб, чувствуя, как амулет под рубашкой раскаляется. В свое время Гаррет рассказывал о технике замещения воспоминаний — сложной, энергозатратной, но эффективной. Ментальный эффект держался около недели с моим уровнем силы и амулетом, но этого было более чем достаточно.
— Смотри на меня, — приказал я, соединяя наши сознания. — Ты забудешь о моём визите. Вместо этого ты вспомнишь, как час назад к тебе пришёл человек из Сопротивления. Связной, которого ты знаешь как Ястреба.
Глаза Семёнова затуманились, когда я начал плести новую реальность в его сознании.
— Ястреб сообщил, что ваша ячейка раскрыта. Имперские агенты выследили последнюю поставку. Они знают о складах, о тебе, о твоей семье. У вас осталось меньше суток перед арестом. Ястреб предложил единственный выход — продать склады Никонову. Да, именно Никонову. Он не друг Сопротивления, но и не агент Империи. Он заинтересован только в бизнесе. Если склады будут принадлежать ему, имперские ищейки потеряют след.
Я чувствовал, как его сознание сопротивляется, пытаясь отторгнуть фальшивые воспоминания. Но амулет пульсировал под рубашкой, наполняя меня силой, и я продавливал новую реальность слой за слоем.
— Ястреб принёс документы о продаже. Ты вначале отказывался, считая это предательством. Но он убедил тебя, что безопасность семьи важнее. Что с деньгами от продажи вы сможете уехать, начать новую жизнь. Что Сопротивление найдёт другие пути поставок оружия. Наконец, ты согласился.
Семёнов дёрнулся, его лоб покрылся испариной, но я видел, как мои слова проникают в его сознание, перекраивая память о последнем часе.
— Ты подписал все бумаги, — продолжил я, доставая из портфеля договор. — Вот они. Это было трудное, но необходимое решение. Ты уже купил билеты на поезд. Уезжаете завтра на рассвете. Новая жизнь, новый город, подальше от всего этого.
Я разложил договор на столе и ослабил ментальный контроль, позволяя Семёнову двигаться. Он моргнул несколько раз, затем, с отсутствующим взглядом человека в трансе, взял ручку и подписал каждую страницу — чётко, уверенно, без колебаний. Это были не подписи человека под принуждением, а осознанное решение того, кто уже смирился с неизбежным.
Когда последняя подпись была поставлена, я собрал документы и убрал их в портфель. Затем снова коснулся его лба, закрепляя иллюзию.
— Ястреб ушёл пять минут назад, — прошептал я. — Ты сидишь один, думая о предстоящем отъезде. О том, как объяснить детям, почему нужно уехать так внезапно. О новой жизни, которая ждёт вас.