Страница 55 из 72
Глава 16 Цена тишины
Выйдя из дома, я сел в машину и какое-то время просто сидел, пытаясь прийти в себя. Техника замещения воспоминаний выжала меня досуха — каждая мышца ныла, а в висках пульсировала тупая боль. Амулет на груди, ещё недавно пылавший, теперь остыл до привычной температуры. Я откинул голову на подголовник, закрыл глаза и глубоко вдохнул, наполняя лёгкие ночным воздухом.
Несмотря на истощение, внутри разливалось странное удовлетворение. Дело было сделано, и сделано чисто. Без крови, без криков, без сломанных костей. Семёнов не просто подписал бумаги — он теперь искренне верил, что сделал это добровольно, ради спасения семьи. Это было почти… изящно. Словно хирургическая операция вместо мясницкой разделки.
Я бросил последний взгляд на тёмные окна второго этажа, где спали дети Семёнова, затем провёл рукой по лицу, стирая усталость, и включил двигатель.
Уже к утру Семенов соберёт вещи и действительно исчезнет — не по моему прямому приказу, а потому что теперь его разум твёрдо убеждён: имперские агенты раскрыли его связь с Сопротивлением и уже идут за ним. В его новой, переписанной реальности у него есть меньше суток, чтобы спасти семью от ареста или чего похуже. Так что каждая минута промедления — это смертельный риск.
Моя ложь, внедрённая в его сознание, превратилась в спасительную истину: или бежать немедленно, или потерять всё. Пожалуй, это даже милосердно — он никогда не узнает, что предал Сопротивление не по своей воле, а сохранит уверенность, что поступил правильно, защищая самое дорогое, что у него есть.
Машина тихо тронулась с места, растворяясь в предрассветной тишине спящего города.
На следующий день, выспавшись и приведя мысли в порядок, я вошёл в кабинет Никонова, чувствуя необычную уверенность. Я положил перед ним папку с подписанными документами и молча отступил на шаг. Никонов, не говоря ни слова, раскрыл её и начал тщательно изучать каждую подпись, поворачивая страницы под настольной лампой. Иногда он сверялся с какими-то образцами из своей картотеки, делая еле заметные отметки карандашом. Я стоял неподвижно, наблюдая за этим ритуалом проверки.
Наконец, удовлетворенно кивнув, Никонов аккуратно сложил бумаги и убрал их в сейф.
— Отличная работа, Сокол, — сказал он, доставая конверт из ящика стола. — Вот твоя оплата.
Конверт был толще, чем я ожидал. Я не стал считать деньги при Никонове — это было бы проявлением недоверия. А не доверять человеку, от которого зависит твоя жизнь, неразумно.
— Благодарю, — сказал я, пряча конверт во внутренний карман пиджака.
— Я ценю твой профессионализм, — Никонов улыбнулся, откидываясь в кресле. — И твои успехи не останутся без внимания.
Он подошел к бару, налил два бокала коньяка и протянул один мне.
— Ты заслужил это, — сказал он, жестом указывая на папку с конвертом. — Внутри не только оплата за задание, но и ключи от квартиры в центре. Десятый этаж, панорамные окна, всё как полагается человеку твоего… потенциала.
Я принял бокал, хотя до недавнего времени никогда не пил коньяк. В трущобах мы довольствовались дешёвым пивом, иногда самогоном, если повезёт раздобыть. Теперь же дорогой алкоголь стал частью новой реальности, к которой мне приходилось привыкать.
— Кстати, о твоей подруге, — как бы между прочим заметил Никонов, изучая содержимое своего бокала. — Она, кажется, не в восторге от нашего… сотрудничества?
Я едва заметно напрягся. То, что Никонов помнил имя Кристи, уже было тревожным знаком. А то, как именно он о ней спросил — словно между делом, но с очевидным интересом — настораживало еще больше.
— Она просто осторожна, — ответил я, старательно сохраняя нейтральный тон.
— Осторожность — хорошее качество, — кивнул Никонов. — Но иногда оно мешает увидеть… возможности. — Он сделал глоток коньяка. — Уверен, со временем она привыкнет к вашему новому положению.
— Да, привыкнет, — согласился я, отпивая из своего бокала и стараясь не поморщиться от жгущего ощущения в горле.
— Женщины всегда привыкают к комфорту, — заметил Никонов с тонкой улыбкой. — К деньгам. К власти. — Он помолчал, затем перевел разговор, будто случайно вспомнив: — Кстати, моя дочь недавно спрашивала о тебе.
Я постарался, чтобы мое лицо не выдало внезапной настороженности. Алиса. Мысли о ней вызывали смесь противоречивых эмоций — от настороженности до странного, нездорового любопытства. Наши прошлые встречи были… напряженными. Её попытки соблазнения — слишком явными. И теперь я не знал, как Никонов отнесётся к этим странным взаимоотношениям с его дочерью.
Но к моему удивлению, на его лице не было ни тени недовольства. Только спокойный, почти деловой интерес.
— Она устраивает небольшой приём в эту пятницу, — продолжил он. — Светское мероприятие, избранное общество. Хочет, чтобы ты присутствовал. — Он сделал паузу. — Это не приказ, но… новые знакомства будут весьма полезны для твоего нового положения.
Теперь всё становилось яснее. Видимо, интерес Алисы не был для Никонова неожиданностью. Возможно, он даже поощрял его. Новая фигура в его игре — дочь, привязывающая ценный актив еще крепче к семье.
— Буду рад, — ответил я, приподняв бокал в знак согласия.
Никонов удовлетворённо кивнул.
— Что ж, не буду больше задерживать, — сказал он, взглянув на часы. — Отдохни, Сокол, и насладись заслуженными плодами своей работы.
Я допил коньяк одним глотком, поставил пустой бокал на стол и поднялся. Никонов пожал мне руку — крепко, по-деловому, как равному. Странное ощущение. Еще месяц назад я был никем, а теперь жму руку самому могущественному человеку в городе, и он смотрит на меня с уважением. Или хотя бы с его имитацией.
Снаружи меня ждал черный автомобиль с водителем — еще один «подарок» от Никонова. Я сел на заднее сиденье, назвал адрес и откинулся на мягкую кожаную обивку. В зеркале заднего вида мелькнуло отражение моего лица — и на мгновение я словно увидел чужого человека. Холёного, в дорогом костюме, с уверенным взглядом. Человека, который только что согласился пойти на светский приём к дочери криминального босса, после того как переписал чужие воспоминания ради бизнес-сделки.
Кем я становился? И что подумает Кристи, когда узнает обо всём этом?
Машина мягко тронулась с места. В салоне играла тихая музыка — что-то классическое, со скрипками. Я закрыл глаза, отгоняя неприятные мысли. Сейчас не время для сомнений. Я сделал свой выбор. И буду жить с его последствиями.