Страница 53 из 72
— Буду готов к семи, — сказал я, заканчивая разговор.
— Жду с нетерпением, милый, — её голос снова стал мурлыкающим. — Ты не пожалеешь о сегодняшнем вечере, обещаю.
Я повесил трубку и несколько секунд смотрел на телефонный аппарат, словно тот мог укусить. Затем налил себе ещё виски, вернулся к окну и сделал большой глоток, чувствуя, как алкоголь притупляет нарастающую внутри тревогу.
Три месяца. Всего три месяца, а я уже не узнаю себя в зеркале.
Оглядываясь назад, я понимаю, что настоящее превращение началось с торговца оружием — Семёнова.
После случая с Волковым и Шакалом прошло всего две недели. Тогда я наивно полагал, что самое страшное позади — документы подписаны, деньги получены, первое задание для Никонова выполнено. Теперь можно выдохнуть.
Как же я ошибался.
Никонов просто дал мне время освоиться в новой роли, словно хищник, терпеливо выжидающий, когда жертва расслабится. А затем вызвал к себе — в тот самый кабинет с массивным дубовым столом, над которым возвышался глобус с подсвеченными изнутри континентами.
— Присаживайся, Сокол, — Никонов указал на кожаное кресло напротив. — У меня для тебя есть новое дело.
Он достал из ящика стола папку — плотную, картонную, с тесёмками. Открыл её и разложил передо мной фотографии. Чёрно-белые, зернистые, явно сделанные скрытой камерой. На них был мужчина средних лет, неприметной внешности, в простом сером костюме.
— Виктор Семёнов, — произнёс Никонов, постукивая пальцем по фотографии. — Владелец сети складов на восточной окраине. Формально его бизнес легален — хранение и распределение промышленных товаров. Но на деле…
Он выдержал паузу, изучая моё лицо.
— На деле Семёнов поставляет оружие для Сопротивления. Винтовки, пистолеты, взрывчатка — всё, что может пригодиться тем, кто хочет свергнуть нынешнюю власть. — Никонов откинулся в кресле. — Я бы мог просто сдать его Серым, но… его склады слишком ценны. Мне нужен этот бизнес. Целиком и полностью.
Я пролистал фотографии. Семёнов у своей машины. Семёнов на складе. Семёнов с какими-то людьми, передающий им небольшой свёрток.
— И при чём тут я? — спросил я, хотя прекрасно понимал ответ.
— Мне нужно, чтобы он подписал документы о передаче мне всего бизнеса, — Никонов достал из ящика другую папку, с печатями и подписями. — Добровольно, без принуждения. Чтобы комар носа не подточил. Я предлагал ему деньги — он отказался. Предлагал защиту — отказался. — Он развёл руками. — Теперь твоя очередь. Предложи ему то, от чего он не сможет отказаться.
Я пролистал несколько страниц договора, вчитываясь в мелкий машинописный текст с пробелами для подписей. Все было оформлено безупречно — не подкопаешься.
— А почему бы просто не пригрозить сдать его Серым? — спросил я, поднимая глаза на Никонова. — Если он действительно связан с Сопротивлением, одного намёка будет достаточно.
Никонов сложил пальцы домиком и несколько секунд изучал меня с нечитаемым выражением лица. Затем сухо усмехнулся:
— Очевидное решение, не правда ли? — он покачал головой. — Но неверное. Во-первых, у Семёнова налажены собственные каналы с некоторыми коррумпированными чиновниками. Одного доноса может быть недостаточно, если он успеет договориться с нужными людьми.
Никонов встал и подошёл к окну, заложив руки за спину.
— Во-вторых, как он отреагирует на угрозу? Подпишет и сбежит? А может атакует моих людей, решив, что терять уже нечего? Предупредит своих друзей из Сопротивления, и они решат избавиться от потенциальной угрозы — то есть от меня? — он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. — Слишком много переменных, слишком сложно просчитать все варианты.
Я кивнул, понимая логику. Это было даже не сколько деловое решение, сколько шахматный расчёт на много ходов вперёд.
— И наконец, — Никонов вернулся к столу, — я хочу получить его бизнес, а не смотреть, как он переходит кому-то из приближенных Императора. Если вмешаются Серые, они не просто арестуют Семёнова — они конфискуют все активы. А дальше… — он сделал выразительную паузу, — эти лакомые куски распределяются между теми, у кого достаточно связей в столице. А я, знаешь ли, не в самых лучших отношениях с нынешней властью. — Он наклонился ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то холодное. — Поэтому нужно более… тонкое решение. А тонкость — твоя специализация, не так ли?
Я закрыл папку.
— У вас есть его адрес?
Никонов улыбнулся — так, наверное, улыбается рыбак, когда чувствует, что рыба заглотила крючок.
— Разумеется. Всё, что тебе нужно знать, в этом досье. — Он постучал пальцем по картонной папке. — У тебя три дня. В среду жду тебя с подписанными документами.
Я кивнул и встал, собираясь уходить.
— И, Сокол, — окликнул меня Никонов, когда я был уже у двери. — Постарайся не оставлять… следов. Никаких травм, синяков, сломанных пальцев. — Его пальцы легко постукивали по столу, выдавая скрытое раздражение. — Семёнов должен быть в идеальном состоянии, чтобы никто не заподозрил принуждение. И в отличие от нашего первого дела, я хотел бы знать, что все концы надёжно… урегулированы.
Он многозначительно посмотрел на меня, давая понять, что история с исчезнувшим Волковым еще не забыта.
— Так что используй свой дар… аккуратно, — добавил он, возвращаясь к бумагам. — И эффективно.
Следующие два дня я наблюдал за домом Семёнова. Двухэтажный, с белым забором и садом, где на старом дубе висели потрёпанные детские качели. Я сидел в машине, которую мне выделил Никонов — чёрном седане с затемнёнными стёклами — и делал заметки в блокноте.
Семёнов каждое утро уходил на работу в восемь, возвращался к шести. Его жена — миловидная женщина с уставшим лицом и добрыми глазами — готовила ужин, который вся семья ела вместе за большим столом на кухне. Я видел их через окно — Семёнова, его жену, сына лет десяти и дочь, совсем малышку, может, семи лет. После ужина дети садились делать уроки, а Семёнов обычно слушал радио в гостиной, иногда с газетой или журналом.