Страница 20 из 77
– Иногда просто крышу сносит, а иногда из рук вон плохо и хочется свалить куда подальше.
Верити рассмеялась.
– А ты сама когда-нибудь выступала?
– Не-а, – помотала головой Клемми. – Я застенчивая. И скромная.
– Верь ей больше, – походя заметила Амелия. – Тоже мне, нашлась скромняшка.
– Эй! – Клемми состроила обиженную рожицу.
– Вы давно друг друга знаете? – спросила Верити, пребывая в восторге от их жизнерадостной дружбы.
– Наши прабабушки дружили, наши бабушки дружили, и наши мамы тоже дружили. Ясное дело, эта дружба перешла к следующему поколению, и, разумеется, с учетом скудности населения острова, мне от нее деваться некуда. – Клемми подмигнула Амелии.
– Я все слышала!
– Это так чудесно!
Верити подумала о своей семье. Бабушку с дедушкой она очень любила. Они занялись ее воспитанием с юных лет, когда мать начала больше интересоваться светской жизнью, нежели заботой о дочери. Когда малышка пошла в школу, они водили ее на уроки и факультативы, а вскоре Верити переехала к ним окончательно. Иногда она жила с матерью – обычно это случалось, когда ту бросал очередной мужчина. Чувство ненужности сильно повлияло на самооценку девочки, а еще мать упорно не желала признаваться, кто ее отец. Верити могла лишь предполагать, что он был женатым или же отбывал наказание. Конечно, она расспрашивала бабулю, однако и та пребывала в неведении. Верити сделала ДНК-тест; он все еще лежал на генеалогическом сайте Ancestry, поскольку совпадений не было. Так что личность отца оставалась для нее загадкой.
– Наверное, здесь, на острове, вы живете одной дружной семьей.
– Так и есть. Остров такой маленький, что все друг друга знают, все на виду. Конечно, не обходится без непростых взаимоотношений и семейных ссор, но, думаю, время от времени ссоры случаются в любой семье. А в кризисные времена мы все объединяемся.
Интересно, что Клемми имела в виду, говоря о «непростых взаимоотношениях»? Тут Амелия поставила перед ними тарелки с едой, и появилась другая тема для разговора.
– Ничего себе! Вот это рыбина! Чем вы их тут кормите? Это же практически кит!
– Свежевыловленная, утром еще плавала в заливе, – ухмыльнулась Амелия. – Мы часто шутим, что в наших местах самые толстые тупики – с такой-то рыбой!
– А я сегодня видела тупиков! Поверить не могу, как их много!
– Да, тысячи! Не зря же остров назван в их честь! – покивала Амелия и пошла убирать тарелки со стола в дальнем углу паба.
– А еще я встретила мужчину, который живет в коттедже «На утесе». Кажется, я его разозлила.
– Пита? – удивилась Клемми. – Как ты умудрилась?
– Я думала, коттедж заброшен, и заглянула в окно.
– И выжила после этого? – расхохоталась Клемми. – Пит безобидный, но ценит одиночество.
– Почему? – спросила Верити. – Он и правда живет в коттедже совсем один?
– Всю свою жизнь. – Клемми ткнула вилкой в толстый кусок картошки.
– Сам по себе?
– Старый холостяк, и детей нет, – хмыкнула Клемми. – Был ветеринаром на острове, потом ушел на пенсию, и теперь ближайшая клиника аж в Си-Энде. Когда дамба закрыта, очень неудобно. Но он по-настоящему любит животных. Обожает тупиков, часами за ними наблюдает. А если кто из питомцев заболеет, сделает все возможное, чтобы вылечить.
– Коттедж выглядит не таким, каким я его помню.
– Как это – «помнишь»? – озадаченно спросила Клемми. – Ты же тут впервые.
– Ну да. Помню из бабулиных историй. По ее словам, он был прекрасен, самый популярный коттедж на острове. Все хотели там поселиться.
– Твоя бабушка была права. Моя говорила то же самое. К сожалению, этот коттедж в плачевном состоянии с тех пор, как я себя помню. Пит, похоже, по какой-то причине разлюбил свой дом. Может, ему и нравится одиночество на утесе, но он по-прежнему важный человек на острове, и, уж поверь, когда есть что сказать, он не смолчит. Если захочет донести свою точку зрения, общество его услышит.
– Вот бы познакомиться с твоей бабушкой! – сказала Верити.
– Тебе обязательно нужно приехать к нам снова. Я написала ей насчет открытки. Как только получу ответ, дам тебе знать. Она печет лучшие в мире булочки и пирожные, но заставить ее ответить на сообщение – это совсем другое дело! Упрямица терпеть не может новые технологии. Я почти год уговаривала ее опробовать электронную кассу вместо того, чтобы записывать каждый заказ на клочке бумаги и нанизывать его на штырек.
– Но ваша касса в чайной довольно старомодная, – заметила Верити, вспомнив винтажный аппарат.
– Потому что электронная продержалась неделю. У нас на острове часто отключают электричество, и она быстро сломалась, так что пришлось вернуться к доисторическому методу учета с подведением итогов в конце дня. Можешь представить себе бабушкин восторг! К электронной кассе мы так и не вернулись. До сих пор накалываем чеки и пользуемся калькулятором, – закатила глаза Клемми.
– Клемми рассказала мне об открытке. Так интересно! – сказала вернувшаяся к ним Амелия, опираясь на барную стойку. – Расскажи поподробнее!
– Только помни, – предупредила Клемми, бросив на Верити озорной взгляд, – все, что ты скажешь, может оказаться в книге.
– А что, так уже случалось?
– Неоднократно, – подтвердила Клемми.
Верити снова пересказала историю о том, как она нашла старую открытку и как это привело ее на Птичий остров.
– И я надеялась, что смогу разыскать отправителя. Но чем дальше, тем больше я думаю, что он останется для меня загадкой.
– Там был какой-то секрет, – добавила Клемми.
– Какой?! – спросила Амелия, полностью поглощенная беседой.
– Этого мы не знаем, но отправитель предположил, что сохранять его невыносимо.
– А мы считаем, что это был местный житель? Твоя бабушка приезжала сюда в отпуск? – Амелия озвучила вопрос, которым Верити уже задавалась.
– Этого мы тоже не знаем.
Амелия напряженно размышляла.
– Кто у нас старейший житель? Наверное, Бетти. Если она чего-то не знает о тех, кто приезжает на этот остров и уезжает с него, значит, оно того не стоит, к тому же она всех помнит. Да, Клемми?
– В точности мои слова, – отозвалась Клемми. – Мы не хотим сказать, что моя бабушка любопытна и везде сует свой нос…
Они немного помолчали.
– Но именно это мы и хотим сказать! – хором заключили подруги, и Верити рассмеялась.
– А если посмотреть в журнале учета? – предложила Амелия.
– Его перестали вести еще до 1972 года.