Страница 9 из 15
Пыжовская полка — лавка, куда несут краденое. Косяк в его комнате — где убили человека. Медальон Верейской — на шее у женщины из списка. Чулан переплётчика — двадцать девятый номер того же списка. Архивная папка Гарина. И вот теперь — шкаф с вещественными доказательствами, куда стекается всё, что отбирают у воров по всему городу.
Ни одного случайного места. Ни одной случайной подворотни. Три недели он честно исходил ночами весь Литейный и Пески, надеясь, что свет — как фонарь, который где-нибудь да загорится. Свет не был фонарём. Свет был при вещах, а вещи были у людей и в местах, где такие вещи оседают: у скупщика, у собирателя, в казённой описи. Искать надо было не улицы. Искать надо было маршруты, по которым в этом городе ходит краденая старина, — и стоять на них, как стоят в засаде.
От этой мысли ему сделалось одновременно легче и хуже. Легче — потому что впервые за четыре месяца дар из припадка превращался в инструмент, у которого есть правило. Хуже — потому что правило это работало и в обратную сторону: если он видит вещи там, где они оседают, то и те, кто их собирает, ходят по тем же маршрутам. Значит, рано или поздно они встретятся на одной тропе. И, судя по всему, встретятся не потому, что он их найдёт.
Он выдвинул бляшку на середину подноса, запер шкаф и написал рапорт: вещественное доказательство по делу такому-то, приобщённое в декабре, надлежит хранить с прочими, дверцу шкафа впредь опечатывать. Рапорт был пустой, но он ложился в бумагу — и, стало быть, назавтра всякий, кто спросит, зачем начальник стола вечером разбирал шкаф, получит ответ на казённом языке.
Про три слова в клеёнчатой тетрадочке рапорт написать было нельзя.