Страница 241 из 260
— Мне сообщили, что какой-то предатель пытался убить тебя! Как хорошо, что ему помешали наши доблестные Инквизиторы! Где Доминика Александровна⁈
Из числа придворных вышел Лаврентий.
— Ей тоже пришлось вступить в бой. Восстановившись, она явится к вам, ваше величество.
— Какое счастье! — и Королева снова поцеловала Марьяну, а затем прижала ее к своей груди. У той на лице было удивленное выражение. — А это, что за молодой человек?
Смотрела она на меня. С вопросом.
— Иван Обухов, — сказал Лаврентий. — Он друг Марьяны Васильевны.
— Ах, друг! Марьяна, почему ты никогда не рассказывала мне о своих друзьях?..
И выпустив Марьяну, Королева подошла ко мне. Затем подняла руку для поцелуя.
Я не двинулся с места. Не мог поверить.
Это была не она. Королева, но не Дарья. Лицо у нее было такое же, однако.. Глаза. Они были чужие.
Секунда сменяла секунду, а я не спешил приглядываться к ее сморщенной рукой, затянутой в белую перчатку. Обернулся к Лаврентию, а тот стоял мрачный как могила.
По рядам придворных прошлась волна шепота.
— Почему он не целует королевскую руку⁈ Он пьян?
— Возможно, мальчик взволнован, ведь он..
— ГДЕ ДАРЬЯ⁈ — рыкнул я на все помещение, а затем все голоса стихли.
Стало так тихо, что каждый мог расслышать как коротко вскрикнула фрейлина, прежде чем плюхнуться в обморок. Остальные побледнели.
Я же повернулся к «Дарье». Лицо у нее стало такое белое, что и пудра бы не понадобилась.
— Ты.. — прошипел я, посмотрев на нее Взглядом. — Просто старая сморщенная старуха, а не моя Королева. Что ты с ней сделала⁈
И прежде чем кто-то успел среагировать, я схватил ее за горло и приподнял. Захрипев, она задергала в воздухе ногами, но мои когти сжались только сильнее. Туфли мигом слетели с ее лодыжек.
В зале раздался крик, а гвардейцы кинулись к нам. Но я был быстрее — закрылся «Дарьей» от их копий и мечей. Лаврентий тоже был среди них: оскалившись, он вот-вот готов был разорвать меня на клочки. Марьяну же оттеснили подальше, но она все равно кричала:
— Ваня, нет!
Да.. Терпеть этот маскарад у меня желания не было. Сжав ее кадык, я разорвал этой Лжедарье глотку. Ее грязная паршивая кровь, брызнула на идеально чистый пол.
Когда ее дергающийся труп рухнул к моим ногам, я обернулся. Зарычал. А затем прыгнул прямо на копья. Больно было зверски, но еще больнее было тем, кого я успел достать своими когтями..
* * *
— Молодой человек, что же вы молчите? — вырвал меня из приятных мыслей ее мерзкий старушечий голос. — Расскажите, как вы познакомились с моей внучкой?
Вздохнув, я открыл глаза. Ни минуты покоя.. А ведь я почти почувствовал вкус их крови на своих губах.
После всего этого унылого дня, полного пошлых разговоров, унылых приемов и всего прочего, что называлось у них странным словом «этикет», нас усадили в пиршественном зале, где собрались все королевские нахлебники — а их было тут сотни две, не меньше. По углам застыли гвардейцы на пару с Инквизиторами, а слуги то и дело мелькали за спинами пирующих.
Марьяна устроилась по правую руку от Лжедарьи, а я примостился рядышком. Это было почетно, как сказали, однако в чем почет, если во главе стола сидела какая-то разодевшаяся бабулька, похожая на мою Дарью как две капли воды? На этот вопрос ответа не было.
Время близилось к вечеру, а этот унылый ужин все не кончался. Мне было до того скучно, что в своих мыслях я убил уже каждого находящегося в этом зале. Лавретию досталось четыре раза, меркзо хрюкающему старичку, сидевшему рядом, два, а вот Лжедарью я растерзал целых восемь раз. Она мне совсем не нравилась.
Где моя Дарья⁈ Что за черт? На все вопросы, Марьяна вот уже полдня твердила «потом», а я из кожи вон лез. Остальные же вели себя так, будто ничего не произошло.
Проклятье.. Не будь все вокруг пропитано этой «политикой» я бы перегрыз глотки каждому в помещении, но узнал бы правду. Наверное, так и сделаю, если никто ничего не объяснит!
Я сжал ложку. Вот прямо ею — вычерпаю из головы каждого, если понадобится.
— Молодой человек? — и старушенция пощелкала пальцами. — Вас вызывает Королевский совет! Где вы познакомились с моей внучкой?
Я ответил честно:
— В бойцовской яме.
Все разговоры мигом стихли. Головы всех присутствующих повернулись ко мне. Даже Лаврентий, что скромно устроился в дальнем конце стола, скосил на меня взгляд. Его пенсне блеснуло.
— В бойцовской яме⁈
Я кивнул и тут же получил тычок туфлей от Марьяны.
— Ваня!
— Эмм.. В смысле, в институте. Там есть аудитория, которую так называют — бойцовская яма. На пересдаче.
Первой рассмеялся старичок — в своем хрюкающем стиле — а следом и весь зал. Лжедарья же только нахмурилась.
— На пересдаче? А что, Марьяна, ты плохо учишься⁈
— Нет, бабушка, просто.. Ну, так получилось..
Но та только покачала головой. Затем принялась расспрашивать ее буквально о каждой мелочи.
И наконец выдала:
— Теперь я буду тщательно следить за твоей жизнью. Хватит тебе шляться не пойми где.
— Что⁈ Как это?
— А вот так. С этого дня ты живешь во дворце.
Марьяна едва не подавилась виноградинкой.
— Эмм.. бабушка, мы же это обсуждали? Ты сама сказала, что я..
— А теперь я меняю свое решение. Хватит тебе шляться по подворотням. Как мне сказали, ты работаешь в Ассоциации?
— Работаю..
— Это почетное занятие, но Ассоциация проживет как-нибудь без тебя. С этого дня ты там больше не работаешь.
— Что⁈ Нет!
— Не нет, а да. Что тебе там делать? Рисковать своей жизнью, лазая по трущобам? Какая глупость! Ты принцесса и должна..
— Ничего я не должна, — сжала Марьяна руки в кулаки. — Ты сама сказала мне жить такой жизнью, иначе..
Лжедарья хлопнула по столу ладонью.
— Не перечь бабушке!
Но Марьяну уже понесло. Вскочив на ноги, она крикнула:
— Ты мне не бабушка!
Голоса снова стихли. Один старичок все хрюкал рядом со мной — кажется, он задыхался, однако окружающим было плевать. Все как один смотрели на двух разъяренных дам.
Я же не стал вмешиваться. Пускай-пускай выведет эту Лжедарью на чистую воду. Однако прежде чем Марьяна успела произнести хоть слово, со своего места поднялся Лаврентий.
— Марьяна Васильевна, кажется, вам пора..
— Что⁈ — сверкнула глазами Марьяна. — Кто тебя вообще спрашивал, пес?
Стало ее тише. Инквизитор же посмотрел на нее со всей своей жутью. Любой бы испугался такого взгляд, но Марьяна только сильнее разозлилась:
— Не смотри на меня так, пес. Твое дело — прислуживать Домне.