Страница 941 из 947
Команда работала слаженно несмотря на то, что корабль был огромен и на нём не хватало рук. Рэдли командовала жёстко, но справедливо. Вейрон управлял магическими системами, Эш возглавил вахту на мачте, а остальные матросы разделили обязанности так, чтобы никто не падал от усталости.
Джаспер тоже нашёл своё место – помогал с канатами, учился управляться с парусами, и в свободное время Рэдли действительно учила его фехтованию на палубе. Я видела их пару раз – как они двигались, отражая удары, как Рэдли хохотала, когда он спотыкался, как он улыбался в ответ, и эта улыбка была настоящей, свободной от боли, которая держала его последние месяцы.
А я... я проводила время с Лисом.
В капитанской каюте, что Рэдли великодушно уступила, как и обещала. Огромной, с резной мебелью из тёмного дерева, широкой кроватью под балдахином, окнами, через которые лился солнечный свет, и картами на стенах, которые отмечали маршруты по всему Подгорью.
Мы говорили о будущем. О том, что нас ждёт, когда вернёмся. О Дворе, который должен принять меня не просто как королеву рядом с королём, но как полукровку. О том, как объяснить Элио и Нейтану, что их «тётя Аделин» может превращаться в гигантскую морскую змею.
– Они будут в восторге, – уверял Лис, лёжа рядом со мной на кровати, рисуя ленивые узоры на моей спине. – Элио попросит покататься. Нейтан попытается тебя нарисовать и повесит картину в своей комнате.
– Или испугаются и будут обходить стороной.
– Невозможно, – он наклонился, поцеловал в плечо. – Ты же видела, как они на меня смотрят. А я – король с репутацией трикстера и способностью материализовать иллюзии из кошмаров. Если они приняли меня, примут и тебя. Особенно когда поймут, что ты спасла их дядю от смерти.
Я повернулась к нему, прижалась лбом к его груди:
– А Двор? Остальные фейри?
Пауза. Пальцы скользнули к моему подбородку, приподняли лицо, заставили встретиться взглядом.
– Двор будет шокирован, – сказал он честно. – Напуган. Некоторые попытаются использовать это против нас. Скажут, что я связал себя с чудовищем, с дочерью того, кто терроризировал моря столетиями.
Он наклонился ближе, и серебряные глаза полыхали.
– Но я не дам им говорить это безнаказанно. Ты – моя королева. Моя половина. И если кто‑то посмеет оскорбить тебя, унизить, назвать тем, кем ты не являешься – я покажу им, что Король Света может быть так же безжалостен, как Король Тьмы, когда дело касается защиты того, что ему дорого.
Слова легли теплом в грудь, растопили последние остатки сомнений.
– Я люблю тебя, – прошептала я.
– И я тебя, – ответил он, и губы накрыли мои мягко, обещающе.
***
На восьмой день плавания я впервые попробовала трансформацию добровольно.
Это случилось вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в багровое, и большинство команды ужинало в кубрике. Лис стоял у борта, смотрел на воду задумчиво, и я подошла, встала рядом.
– О чём думаешь? – спросила я тихо.
– О том, насколько быстрее мы доберёмся, если ты поплывёшь рядом в форме левиафана и поможешь магией воды ускорить течение, – ответил он с совершенно серьёзным лицом.
Я фыркнула:
– Ты издеваешься?
– Абсолютно нет, – он повернулся, и в серебряных глазах плясали дьявольские искры. – Представляешь картину? Легендарный флагман Коракса, который идёт по океану в сопровождении прекрасной морской змеи с изумрудным гребнем. Каждый, кто увидит, обмочится от страха и восхищения одновременно.
Пауза, усмешка стала мягче.
– К тому же, ты ещё ни разу не трансформировалась с тех пор, как вернулась в человеческую форму на шлюпке.
– Алистор, – позвала я тихо, и голос дрогнул, выдал неуверенность, которую пыталась скрыть.
– М‑м? – отозвался он, не отпуская, и я почувствовала, как его подбородок лёг мне на макушку.
Я сглотнула, стиснула пальцы на рубашке крепче, словно боялась, что он исчезнет, если отпущу.
– А что если... – начала я и осеклась, не зная, как сформулировать страх, который грыз изнутри. – Что, если я не смогу контролировать это? Форму, силу. Что если... не вернусь?
Его тело под моими руками едва заметно напряглось, но я почувствовала.
– Что ты имеешь в виду? – голос стал настороженным.
Я подняла голову, встретилась с серебряным взглядом, и слова вырвались сами, честные, полные сомнения:
– Я превратилась в него, Алистор. В левиафана. В чудовище, которое топит корабли, убивает людей, пожирает магию. Я стала тем же существом, которое убило мою семью. – Голос сорвался, задрожал. – И когда была в той форме... я чувствовала это. Голод, ярость, инстинкты, которые шептали: «Убей. Разорви. Сожри».
Я тяжело вздохнула.
– Я едва удерживала контроль. Едва. А что будет сейчас? Что если не справлюсь? Что если стану таким же монстром, как он? Что если... – голос упал до шёпота, – что, если причиню тебе боль? Или кому‑то ещё?
Алистор помолчал несколько секунд, но они мне показались вечностью, и в сердце закрался холодный и липкий страх.
Он посчитает меня опасной. Пожалеет, что когда‑то признался в любви. Поймёт, что я угроза, и...
Но потом его руки крепко и властно обхватили моё лицо и заставили посмотреть ему в глаза.
– Слушай меня внимательно, Аделин, – начал он, и голос звучал жёстко, но в серебряных глазах плескалось столько тепла, что перехватило дыхание. – Я прожил три столетия. Видел тысячи существ – фейри, оборотней, вампиров, духов, демонов. Видел тех, кто был рождён монстрами. И тех, кто ими стал по выбору.
Большие пальцы вытерли слёзы с моих щёк.
– Коракс был монстром не потому, что был левиафаном. Он был монстром, потому что выбрал быть им. Выбрал насилие. Выбрал убийство. Выбрал жестокость снова и снова, столетие за столетием.
Он наклонился ближе, уперся лбом в мой, и его дыхание обожгло губы.
– Форма не определяет душу, красавица. Сила не делает тебя монстром. Только выбор. И твои выборы – все до единого – доказывают, что ты никогда им не станешь…
– Но инстинкты... – начала я слабо, и голос дрожал.
– Есть у всех, – перебил он жёстко. – У меня тоже. Я фейри Света, Аделин. Ты думаешь, у меня нет тёмных импульсов? Желания причинить боль тем, кто угрожает моим близким? Жажды крови, когда вижу, как кто‑то пытается забрать у меня то, что люблю?
Кривая, горькая усмешка коснулась губ.