Страница 906 из 947
Последнее слово прозвучало с тонкой, режущей горечью.
Дверь закрылась за ним.
Я стояла посреди каюты, босая, в мятой пижаме, со смятой запиской в руке, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро, слишком больно.
Медленно разжала пальцы, распрямила лист.
Слова Лиса смотрели на меня – игривые, дерзкие, опасные.
«Ты мигрировала ко мне среди ночи.»
***
Кают‑компания встретила запахом свежего хлеба, жареного мяса и чего‑то пряного, что заставило желудок предательски заурчать.
Длинный стол из тёмного дерева, за которым уже сидели матросы, а так же Вейрон, Рэдли и Эш. Утренний свет лился через иллюминаторы, отбрасывая золотые блики на тарелки, кружки, графины с водой и вином.
Я вошла следом за Джаспером, и все подняли головы.
– Доброе утро, спящая красавица! – Рэдли махнула вилкой в мою сторону, усмехаясь. – Думала, ты проспишь до обеда. Лис сказал не тревожить.
Щёки вспыхнули, и я быстро опустила взгляд, проходя к свободному месту напротив Вейрона.
Джаспер сел рядом со мной – близко, но не касаясь, и я чувствовала напряжение, исходящее от него волнами.
Эш поставил передо мной тарелку – жареные яйца с овощами, ломтик хлеба, ещё горячего, масло, которое таяло золотыми лужицами. Рядом – чашка с дымящимся чаем.
Желудок заурчал громче, и я схватила ложку, поднесла ко рту…
– Ты добровольно ешь их еду?
Голос Джаспера прозвучал едва слышно, но отчётливо, и я замерла, ложка зависла в воздухе.
Медленно обернулась.
Он смотрел на меня спокойно, но в карих глазах читалось что‑то острое.
– Что? – выдавила я.
– Еду фейри, – повторил он ровно, кивая на мою тарелку. – Ты ешь её добровольно, без принуждения.
Вейрон замер с кружкой у губ. Рэдли перестала жевать. Эш застыл на полуслове.
Тишина легла тяжёлая, давящая.
– Джаспер, у нас есть иммунитет, – начала я осторожно, опуская ложку обратно в тарелку. – Мы охотники. Мы можем есть их пищу без последствий.
– Можем, – согласился он, и губы поджались в тонкую линию. – Но не обязаны.
Пауза, и голос стал тише, жёстче.
– Я ел, – продолжал он, не отводя взгляда, – потому что у меня не было выбора. В клетке. На арене. Мне давали объедки, помои, и я глотал, потому что иначе умер бы с голоду.
Вилка в моих руках дёрнулась сильнее.
– Но ты, – он кивнул на меня, и в тоне появилась горечь, тщательно замаскированная под спокойствие, – ты собиралась в Подгорье. На враждебную территорию. На задание, где могла оказаться отрезанной от человеческого мира на недели. Месяцы.
Пауза, и взгляд стал острее.
– Скажи мне, Аделин, – продолжал он негромко, – ты предусмотрела сухие пайки? Из человеческого мира? Консервы? Крупы? Что‑то, что позволило бы не зависеть от их щедрости?
Я открыла рот. Закрыла.
Боги! Рюкзак! Тот самый, с которым я пришла. С запасами, которые Кейт помогала собирать.
И я... я совершенно о них забыла.
– Я... – голос сорвался. – У меня есть. В рюкзаке. Просто... я забыла...
– Забыла, – повторил он медленно, и что‑то в его лице стало жёстче. – Понятно.
Вина ударила горячей, удушающей волной. Я резко встала, едва не споткнувшись.
– Извините, – выдавила я, не глядя ни на кого. – Я... мне нужно кое‑что проверить.
И почти побежала из кают‑компании, не оборачиваясь.
***
Моя каюта встретила тишиной – Джаспер уже освободил её, как и пообещал.
А мой рюкзак стоял в углу, туда, куда я его забросила, перенося вещи обратно из каюты Лиса.
Я опустилась на колени, расстегнула застёжки дрожащими пальцами и распахнула.
Внутри – аккуратно упакованные пакеты и мешочки, сложенные руками Кейт.
Заварная каша в герметичных банках. Крекеры в жестяной коробке. Сушёное мясо, орехи, сухофрукты.
Воспоминание вернулось ярко и отчётливо:
Двор Света. Комната для гостей. Кейт стоит у стола, методично складывая припасы в мой рюкзак.
– Возьми это, – говорит она, протягивая очередной свёрток. – И это. Не спорь.
– Кейт, мне не нужно столько...
– Нужно, – перебивает она твёрдо, и в её глазах читается что‑то материнское, заботливое. – Ты не знаешь, сколько пробудешь в пути. Не знаешь, что случится. Лучше иметь запас.
Я киваю, принимая свёрток.
И тогда, в тот момент, я была уверена – уверена! – что не притронусь к еде фейри без крайней необходимости.
Что буду есть свои припасы, сохраняя дистанцию. Что не стану зависимой.
Я провела пальцами по холодным банкам и горло сжалось от вины.
Забыла.
Совершенно, полностью забыла и не притронулась к ним ни разу. Потому что их еда была вкусной, ароматной, тёплой.
Потому что Эш, помогая коку, готовил с душой, подавая тарелки с улыбкой. Вейрон угощал фруктами, рассказывая истории. Рэдли наливала ром и смеялась до слёз.
Потому что за этим столом я чувствовала себя... как дома.
А Джаспер ел объедки в клетке, глотал помои, чтобы не умереть с голоду.
И сейчас смотрел на меня так, будто я предала всё, чему нас учили.
***
Когда я вошла обратно, все всё ещё сидели за столом – молча, напряжённо.
Джаспер поднял взгляд, увидел банку и коробку в моих руках, и что‑то в его лице едва заметно смягчилось.
– Ты был прав, – сказала я тихо, опускаясь на своё место и ставя запасы на стол. – Я забыла. И это... это было глупо и безответственно.
Он медленно кивнул, и губы дрогнули в чём‑то похожем на благодарность.
– Хорошо, что вспомнила, – ответил он просто.
Я открыла банку с кашей – холодной, безвкусной, но знакомой – и начала есть.
Молча.
Каждая ложка давалась с трудом, оседала комком в горле, потому что рядом стояла тарелка с ароматными яйцами, горячим хлебом, и я знала – знала – как это вкусно.
Но Джаспер смотрел, и я глотала кашу, улыбаясь через силу.
Рэдли первой разорвала тишину:
– Ну что ж, – протянула она, отпивая из кружки. – Утро выдалось... интересным. Кто‑нибудь хочет обсудить погоду? Или, может, политику? Слышала, в Весеннем Дворе родился наследник...
Дверь распахнулась и вошёл Лис. Растрепанный, в расстёгнутой рубашке, босиком, с картой в руке и усмешкой на губах.
– Доброе утро, славная компания! – объявил он весело, бросая карту на стол и плюхаясь на свободное место напротив меня. – Надеюсь, вы оставили мне хоть что‑то, или придётся объявить бунт и свергнуть капитана.
Серебряные глаза скользнули по столу – по Вейрону, Рэдли, Эшу – остановились на мне.