Страница 900 из 947
Глава 19
Не знаю, сколько просидела на холодном полу коридора, обхватив колени и пытаясь дышать ровно, пытаясь собрать мысли в хоть какое‑то подобие порядка.
Время потеряло чёткость, растворилось в мерном покачивании корабля и далёких звуках – скрипе дерева, плеске волн, приглушённых голосах команды наверху.
Чувства бурлили внутри хаотичным водоворотом – ярость смешивалась с возбуждением, смущение с чем‑то похожим на предвкушение, вина с желанием.
Самонадеянный ублюдок.
Но даже думая это, я не могла подавить улыбку, которая прорвалась сама – против воли, против здравого смысла, против всего, что должно было заставить меня разозлиться.
Потому что он был прав.
Проклятый, невыносимый, провоцирующий трикстер был абсолютно прав.
Он уже был под кожей. В мыслях. В каждом вздохе.
И я наконец позволила себе признать правду, которая жгла изнутри всё это время.
Я влюбилась в Лиса.
Где‑то между хижиной и Двором Света, между смехом и играми, между ночью на корабле и рассветом в его объятиях.
Влюбилась в трикстера, лжеца, Короля Света с серебряными глазами и усмешкой, которая обещала хаос.
Я потёрла лицо ладонями, пытаясь прогнать румянец, всё ещё горевший на щеках, и медленно направилась к лестнице, ведущей на палубу.
Мне нужен был воздух, пространство. Что‑то, что остудит кровь, бурлившую в жилах после той сцены в коридоре.
Потому что если я сейчас зайду в каюту к спящему Джасперу, и он внезапно проснётся, – он увидит. Увидит по раскрасневшимся щекам, по слишком яркому блеску глаз, по тому, как дрожат руки. И спросит. А я не смогу солгать. Не сейчас, когда всё внутри кричало одно имя.
Алистор.
***
Поднялась по ступеням на палубу, толкнула дверь, и холодный ветер с мелким моросящим дождём ударил в лицо – неприятно, липко, заставляя поёжиться.
Утро встретило серым, пасмурным небом, нависшим тяжёлым одеялом над морем, сливаясь с водой в одну бесконечную серую массу. Дождь моросил – не сильный, но настойчивый, пропитывающий одежду за считаные минуты и оставляющий неприятную влагу на коже.
Словно сама природа отражала хаос в моей голове.
Я прошла к борту, вдохнула солёный воздух, пытаясь прояснить мысли, но через несколько минут поняла – бесполезно.
Не то время. Не то место.
Развернулась и спустилась обратно вниз, направляясь к камбузу.
Быстро перекусила – хлеб, сыр, холодное мясо, запив водой, не чувствуя вкуса, просто потому что тело требовало. Эш молча подвинул мне тарелку с яблоками, кивнул и ушёл, не задавая вопросов, за что я была благодарна.
Потом вернулась в свою каюту и закрыла за собой дверь.
Тихо, безопасно, никто не потревожит.
Джаспер по‑прежнему спал – глубоко, неподвижно, дыхание ровное и спокойное. Вейрон оставил записку на столе: «Снотворное будет действовать до вечера. Не буди. Организм восстанавливается. Зайду проверить после обеда».
Я опустилась на стул у койки, смотрела на его лицо – умиротворённое, без той пустоты, которая пугала утром.
Во сне он выглядел моложе, мягче. Таким, каким я его помнила.
Рука сама потянулась и коснулась его прохладного лба, без лихорадки.
– Прости, – прошептала я едва слышно, зная, что он не слышит. – Прости, что всё так... запуталось.
Он не ответил, и я откинулась на спинку стула, закрыв глаза.
Дни проходили медленно.
Я сидела рядом с Джаспером, читала книгу, которую нашла на полке – старый том, удивительно, но на английском, о морских легендах, потрёпанный и пахнущий плесенью. Слова скользили перед глазами, не задерживаясь в памяти.
Иногда поправляла одеяло, проверяла бинты, смачивала его губы водой.
Лис не приходил. Не стучал, не заглянул, не прислал весточку.
И это... успокаивало? Или разочаровывало?
Не знала.
Ближе к вечеру нас навещала Редли.
Она входила бесшумно, прикрывая за собой дверь, и зелёные глаза скользнули по каюте – по мне, по спящему Джасперу, по книге на моих коленях.
– Как он? – спрашивала она негромко, кивая на койку.
– Спит. Очень много спит. Вейрон сказал, это нормально.
Рэдли приседала на корточки у края койки, и несколько секунд молча изучала лицо Джаспера с тем откровенным любопытством, которое всегда предшествовало её самым язвительным комментариям.
– Что ж, – протянула она однажды. – Надо отдать должное, красотка. У тебя неплохой вкус.
Зелёные глаза скользнули по чертам его лица – резким скулам, сильной челюсти, губам, сохранявшим упрямую линию даже во сне.
– Красивый. До неприличия красивый, если честно, – усмешка стала шире. – Для человека, разумеется. У вас, смертных, всё‑таки стандарты попроще, но этот... – она присвистнула вполголоса, – этот явно не из простых.
Её взгляд задержался на шраме через щёку, потом скользнул ниже – к рукам, покрытым мозолями и старыми отметинами.
– И с клинком управляется неплохо, судя по следам. Видела, как он дрался на арене – выносливый ублюдок, это точно. Одиннадцать бойцов и чудовище. Для человека это... впечатляет.
Она выпрямилась, скрестила руки на груди и посмотрела на меня с той прямотой, которая не оставляла места для уклончивых ответов.
– Понимаю, почему держишься. Он... стабильный, предсказуемый, безопасный, как старый проверенный клинок, который не подведёт в бою.
Пауза, и усмешка приобрела острый, почти хищный край.
– Но, милая, безопасное оружие редко выигрывает войны. Для настоящей победы нужно что‑то острее и опаснее. То, что может порезать тебя саму, но зато снесёт к чертям всех врагов.
Она склонила голову набок, и зелёные глаза сверкнули знанием.
– И мы обе знаем, что у тебя уже есть такое оружие. Вопрос только – хватит ли смелости им воспользоваться?
Я посмотрела на неё, не зная, что ответить.
Рэдли направилась к двери, но на пороге остановилась, обернувшись через плечо.
– Ах да, чуть не забыла, – голос прозвучал легко, почти небрежно, но в зелёных глазах плескалось озорство. – Лис велел передать – он на палубе, если понадобится.
Пауза, и усмешка стала шире, острее.
– То есть, если понадобится он, конечно. Хотя, подозреваю, ты и сама прекрасно поняла.
Она подмигнула и скрылась за дверью, оставив меня одну в тишине каюты с мыслями, кружившими в голове беспощадным вихрем.
***
Джаспер ненадолго просыпался, минут на двадцать, но этого хватило, чтобы я почувствовала проблеск надежды.