Страница 898 из 947
– Да, – я встретила его взгляд твёрдо, не моргая. – Он упал, и я притащила его через портал в Цитадель в железную клетку с антимагическими рунами.
Воспоминание вспыхнуло ярко – холодный пол подземелья под коленями, запах сырости и старой крови, его серебряные глаза, смотревшие на меня сквозь прутья с той вечной усмешкой.
– Я допрашивала его, требовала сказать, где ты, но он отказался, говорил, что не знает никакого Джаспера.
Тишина упала тяжёлым одеялом, и я слышала, как дождь барабанит по палубе корабля над нами монотонно и бесконечно, как скрипит дерево под напором волн, как дыхание Джаспера стало неровным и рваным.
– Дрейк узнал, – продолжала я, и слова шли быстрее, будто я пыталась выговорить их, пока не передумала. – Заставил отпустить, сказав, что я подписала смертный приговор всему Ордену, что, если Двор Света найдёт след... нас всех убьют.
Голос сорвался на последнем слове.
– Я не могла оставить так. Побежала за ним, догнала у портала в лесу и напала с кинжалами.
Воспоминание обожгло – дождь, грязь, его усмешка, когда он уходил от каждого удара.
– Он был намного сильнее, играл со мной, а потом предложил сделку – если выиграю в бою, поможет тебя найти.
Я сжала кулаки так сильно, что пальцы заломило.
– Проиграла. И тогда в отчаянии использовала артефакт из архивов Ордена – чёрный шестигранный камень. Думала, заставлю его сказать правду, произнесла заклинание на древнем языке и….
Закрыв глаза, я увидела мир за веками красным от пульсирующей крови в висках, а потом открыла их снова:
– И мы поменялись телами.
Тишина взорвалась – не звуком, а отсутствием его, и даже дождь на секунду замолчал, будто мир задержал дыхание.
Джаспер уставился на меня с приоткрытым ртом и глазами.
– Очнулась в его коже, – продолжала я тихо, и голос дрожал теперь от воспоминания. – Он – в моей. Орден увидел, решили, что он на меня напал, и начали стрелять.
Пальцы непроизвольно сжались – я всё ещё помнила ощущение железных болтов, просвистевших мимо головы.
– Магия... его магия во мне сорвалась, телепортация швыряла нас через пространство – раз, два, десять, пока не попали в хижину в Подгорье.
Вдох вышел дрожащим, обжигающим лёгкие.
– Он сказал, что обмен необратим без второго артефакта, и предложил перемирие – учил меня контролировать его магию, чтобы я не спалила пол‑Подгорья, я помогаю ему выжить в моём теле, а вместе искали способ вернуться обратно и найти тебя. Потом добрались до деревни фейри, купили портальный камень и переместились в его Двор, где нашли старого мага Маэлора, который помог вернуть тела обратно. Но связь осталась – магическая, слабая, почти незаметная.
Ещё одна ложь обжигала язык, но я держала взгляд твёрдым и спину прямой.
Ничего про то, как он целовал меня, как проникал в мои сны и вытворял постыдное. Ничего про хижину, где мы ночевали вдвоём, про его семью, что приняла меня как свою, про Нейтана и Элио, виснувших на моей шее. Ничего про игры на грани дозволенного и конечно ничего про ночь, когда он целовал меня в темноте его каюты, и мир сузился до прикосновений его губ, рук, тела.
Только верхушку айсберга всех наших злоключений.
– Он помог мне добраться до Карброка, – закончила я, и голос дрожал от напряжения. – Помог расспросить торговцев, узнать про арену, а потом спас тебя, рискуя собственной жизнью, телепортировавшись прямо на арену, когда тот зверь чуть не...
Голос сорвался, и я сглотнула комок в горле.
После долгой тяжёлой паузы я тихо закончила:
– Это всё. Вынужденный союз, временное сотрудничество. Ничего больше.
Ложь обжигала язык сильнее любого яда, но я заставила себя не отводить взгляд.
Джаспер медленно выдохнул, как человек, только что услышавший, что мир не рухнул окончательно.
– Обмен телами, – повторил он медленно, и в голосе прозвучало недоверие, смешанное с чем‑то похожим на облегчение. – Ты... была в его теле? А он в твоём?
Я кивнула.
– Да. Это был... кошмар. Пытались найти способ вернуться обратно. Маэлор, старый маг, помог. Но связь осталась – магическая. Слабая. Почти незаметная.
Ещё одна ложь. Связь была всем, кроме слабой.
Но Джаспер смотрел на меня долго – слишком долго – и я видела как что‑то работает в его глазах. Анализирует. Взвешивает.
– Ты говоришь правду, – сказал он медленно. – Но не всю.
Сердце ухнуло вниз.
– Джаспер...
– Я чувствую, Аделин. Десять лет рядом, я знаю когда ты что‑то скрываешь.
Пауза, и он тяжело выдохнул.
– Но сейчас... – голос стал мягче, – сейчас мне просто нужно поверить, что ты здесь. Что мы вместе. Остальное... потом.
Он снова меня обнял, осторожно, и я прижалась к нему, чувствуя, как что‑то внутри разрывается на части.
Потому что он принял правду, а я солгала.
Дверь за спиной тихо открылась, едва слышный скрип петель, что я бы пропустила, если бы не тишина в каюте. А потом закрылась, почти бесшумно, осторожно, словно кто‑то пытался не потревожить.
Лис ушёл, не сказав ни слова, оставляя нас наедине.
Сердце болезненно сжалось, но я заставила себя не обернуться, не смотреть за закрытой дверью.
– Прости, – прошептал он в мои волосы. – Просто... всё это слишком. Слишком быстро. Слишком странно.
– Я знаю, – прошептала я в ответ, и голос дрожал. – Знаю.
Мы сидели так долго, обнявшись, и я чувствовала тепло его тела, знакомый запах, ритм дыхания – всё то, что когда‑то было домом.
Но теперь что‑то было не так. Что‑то изменилось.
Джаспер отстранился первым, взял моё лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза.
– Обещай мне, – сказал он серьёзно. – Обещай, что будешь осторожна с ним. Фейри другие, Аделин. Даже те, кто кажутся хорошими. Особенно короли.
Пауза, и голос стал тише, уязвимее.
– Я не могу тебя снова потерять. Не после того, как только нашёл.
Горло сжалось, но я удержала слёзы, кивнула.
– Обещаю, – прошептала я. – Обещаю быть осторожной.
Он коротко улыбнулся – слабо, устало, но искренне – и поцеловал меня в лоб.
– Хорошо. Тогда всё в порядке.
Отпустил меня.
– Мне нужно отдохнуть, – сказал он, и голос звучал измученно. – Черноволосый фейри накачал меня зельями, и они начинают действовать. Голова плывёт.
Я кивнула.
– Конечно, ложись. Я... я зайду позже. Проверю как ты.
Он медленно лёг, движение далось тяжело, боль читалась в каждой линии тела, откинулся на подушки с задушенным стоном, и глаза закрылись почти мгновенно.