Страница 897 из 947
Джаспер резко обернулся, и тело напряглось, но он не встал, не шагнул вперёд. Сломанные рёбра напомнили о себе острой болью, и он сжал челюсть, удерживая себя на месте.
– Ты, – выдохнул он, и в голосе прозвучала едва сдерживаемая ярость. – Король Света.
Лис наклонил голову в лёгком поклоне, насмешливом и грациозном одновременно.
– К твоим услугам, охотник, – ответил он с той самой лисьей усмешкой. – Рад видеть тебя на ногах. Или почти на ногах. Вейрон хорошо поработал.
Джаспер попытался встать – руки упёрлись в койку, но тело не слушалось, боль прострелила рёбра, и он застыл на полпути.
– Что ты с ней сделал? – голос был низким, опасным. – Какую сделку заключил? Какой магией связал?
Лис не шевельнулся, только усмешка стала чуть шире, и в серебряных глазах мелькнуло что‑то тёмное.
– Я спас твою жизнь, охотник, – ответил он спокойно. – Думал, хотя бы «спасибо» услышу. Но, видимо, ожидания были завышены.
– Отвечай! – Джаспер сжал кулаки порываясь встать.
– Джаспер, не надо! – я бросилась вперёд, руки легли на его плечи, мягко, но настойчиво. – Пожалуйста, остановись! Ты ещё слишком слаб...
Он смотрел на меня снизу вверх, и в карих глазах читалось острое, режущее предательство.
– Ты не знаешь его, – выдохнула я, и голос дрогнул. – Ты не знаешь, через что мы прошли...
– Тогда расскажи, – перебил он, и руки легли на мои плечи – крепко, почти больно. – Расскажи мне, Аделин. Что связывает тебя с Королём Света? Что ты ему обещала? Что он взял взамен?
Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.
Потому что как объяснить? Как рассказать про артефакт, про обмен телами, про связь, что позволяла чувствовать его эмоции? Про то, как он смеялся и строил проказы, как держал меня на руках, как смотрел так, будто я была чем‑то драгоценным?
Про то, как я начала видеть в нём не врага, а.… кого?
Пауза затянулась слишком долго.
Что‑то изменилось в лице Джаспера – напряжение сменилось чем‑то болезненным и холодным.
– Боги, – выдохнул он, отпуская мои плечи и откидываясь на стену. – Только не говори, что влюбилась в него.
За моей спиной раздался тихий звук – что‑то металлическое ударилось о дерево.
Я обернулась.
Лис стоял у стола, и его рука замерла в воздухе над опрокинутой кружкой, что покатилась по столешнице, оставляя мокрый след. Вода растекалась лужицей, капала на пол тихими каплями.
Серебряные глаза смотрели на меня – широко распахнутые, и в них мелькнуло что‑то обнажённое, прежде чем исчезнуть за привычной маской.
– Ой, – произнёс он легко, слишком легко, и улыбка коснулась губ. – Простите за неловкость. Не хотел прерывать такой... драматичный момент.
Пальцы подняли кружку, поставили обратно на поднос с преувеличенной осторожностью.
– Продолжайте, прошу. Притворюсь что меня здесь нет.
Но я видела. Видела, как дрожали пальцы, когда он отпустил кружку. Видела, как напряглись плечи, как что‑то в лице стало слишком неподвижным, слишком контролируемым.
Маска. Идеальная, безупречная маска трикстера, что скрывала всё настоящее.
Я развернулась обратно к Джасперу, шагнула к нему, схватила за руку – его кожа была горячей под моими пальцами, пульс бился неровно в запястье.
– Джаспер, нет! Это не... я всё тебе расскажу, и ты поймёшь!
Слова сыпались быстро, сбивчиво, отчаянно – голос дрожал на каждом слоге.
– С самого начала, обещаю!
Он смотрел на меня долго – изучающе, пытаясь прочесть правду в глазах. На его лице боролись недоверие и желание поверить.
Наконец медленно кивнул.
– Хорошо, – выдохнул он устало, и плечи опустились под тяжестью услышанного. – Рассказывай.
Лис за спиной хмыкнул:
– Выйду. Не буду мешать.
Но он не двинулся с места, продолжая стоять так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки.
Джаспер напрягся, переводя взгляд на Лиса.
– Нет, – сказал он жёстче, чем следовало. – Оставайся. Раз уж ты здесь – выслушай. Хочу знать твою версию тоже.
Лис приподнял бровь, и усмешка коснулась губ.
– Моя версия? – повторил он с лёгкой иронией, склоняя голову набок. – Охотник, боюсь, она совпадёт с её. Магия не терпит лжи в таких вещах.
– Тогда не соврёшь, – парировал Джаспер, скрестив руки на груди в зеркальном отражении позы Лиса. – Останься.
Повисла тяжёлая пауза, наполненная невысказанным, когда все трое смотрели друг на друга, взвешивая, оценивая, пытаясь понять, что происходит на самом деле.
Лис посмотрел на меня – вопрос читался в серебряных глазах ясно, и я медленно кивнула, не зная зачем соглашаюсь, но чувствуя, что это... правильно? Или катастрофически неправильно?
Он отступил на шаг и прислонился к стене с той непринуждённой грацией, что была его второй натурой – руки скрестил на груди, одна нога согнута в колене, ступня упирается в стену.
– Как скажешь, – произнёс он легко, слишком легко. – Слушаю.
И я начала рассказывать.
– Орден отказался тебя спасать.
Голос вырвался ровнее, чем я ожидала, хотя внутри всё тряслось от накопившихся эмоций.
– Дрейк сказал, что ты мёртв по протоколу. Сказал, что не станут рисковать жизнями ради одного пленника, и приказал забыть и жить дальше.
Пауза – тяжёлая, наполненная воспоминанием о той боли, что разорвала грудь на части в тот момент.
– Но Марк видел, как тебя забрали, рассказал мне про рыжие волосы, белую мантию, корону из света.
Джаспер слушал молча с каменным лицом, но я видела, как напряглись мышцы в скулах и сжались пальцы в кулак.
– Король Света, – продолжала я, и имя прозвучало как проклятие. – Я знала, чувствовала, что ты жив. Поэтому ушла сама, украв портальный камень из сокровищницы Ордена и гламур‑амулет, чтобы притвориться фейри. Пошла на Праздник Равновесия в его Дворец, притворившись одной из них в чёрном платье среди белого. Нашла его за игрой в кости, окружённого толпой.
Слова шли медленнее – я чувствовала, как каждое взвешивается на языке, оставляя горький привкус лжи умолчанием, потому что я не сказала, как он почувствовал меня сквозь иллюзию, как играл со мной, зная правду, как смотрел, когда я подходила ближе.
– Подошла, заговорила, дождалась момента, когда остались одни, и вколола яд – нирнрут с лунным маком, прямо в шею.
Джаспер замер, его дыхание оборвалось на полувдохе, а глаза распахнулись:
– Ты... отравила Короля Света?
Голос вырвался хрипло, полным шока, граничившего с восхищением и ужасом одновременно.