Страница 879 из 947
Горло сжалось, отказываясь выпустить остальные слова. Я зажмурилась, сжимая жетон в кулаке так сильно, что острые края впились в ладонь до крови.
Доказательство.
Наконец‑то у меня было осязаемое, неоспоримое доказательство того, что я не сумасшедшая, что все эти недели погони не были напрасными. Джаспер был здесь. Живой и совсем недавно.
Но где он сейчас? Что с ним сделали? Продали ли? Увезли? Или...
Нет. Я не позволю себе думать об этом.
Рука Лиса сжала моё плечо крепче, но настойчиво, заставляя вернуться в настоящее.
– Послушай меня, – его голос стал твёрже, убедительнее. – Это хорошая весть. Понимаешь? След свежий. Четыре дня – это ничто. Мы найдём информацию. Мы узнаем, куда его увезли или кто его купил. Мы найдём его, Аделин. Обещаю тебе.
Я открыла глаза, впиваясь взглядом в серебро его радужек, ища ложь, пустые обещания. Но нашла только решимость.
– Да, – прошептала я, заставляя себя кивнуть. – Найдём.
– Идём, – Лис осторожно потянул меня за руку, отводя от прилавка. – Грэм ждёт. Час прошёл.
Я позволила ему увести себя, но пальцы свободной руки сами гладили жетон в кармане. Металл уже согрелся от тепла моей кожи, но его вес оставался постоянным напоминанием о том, зачем я здесь.
Скоро. Совсем скоро я узнаю, где его держат.
И тогда ни боги, ни фейри, ни все проклятые работорговцы Карброка не смогут помешать мне забрать его обратно.
***
Солнце сместилось ближе к горизонту, окрашивая небо Карброка в грязно‑оранжевые тона, мы вернулись к прилавку Грэма.
Старый фейри сидел на том же месте, перебирая потускневшие кольца длинными когтистыми пальцами. Когда мы подошли, он поднял голову, и жёлтые глаза вспыхнули от предвкушения.
– Вовремя, – прошипел он, откладывая кольца в сторону и потирая руки. – Поспрашивал везде, где мог. Твой человек оставил след.
Рука Лиса легла на мою поясницу – лёгкое прикосновение, едва ощутимое сквозь слои ткани, но я поняла предупреждение. «Держись. Не показывай эмоций».
– Говори, – приказал Лис ровно.
Грэм оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает, потом наклонился ближе через прилавок, понижая голос до шёпота.
– Мужчину, подходящего под описание, видели несколько дней назад. Держали в клетках за рынком – там, – он кивнул куда‑то за спину. Потом был закрытый аукцион, для знати.
Пауза, и он облизнул тонкие губы.
– Его выкупили.
– Кто? – голос Лиса стал острым, как бритва.
– Кто‑то из клана Валькириев, – Грэм когтями почесал подбородок, прищурившись. – Точно не скажу, кто именно – сделка была закрытой, без лишних глаз. Но слышал, что золото платили щедро, без торга. Знать, одним словом.
– Валькирии, – повторил Лис медленно, взвешивая имя на языке. – Где их найти?
Грим усмехнулся, обнажив гнилые зубы.
– Где же ещё? На горе, в Верхнем городе. Большой особняк – каменные стены, охрана, ворота железные. Знатная семья, старая, влиятельная. – Он помолчал, и в жёлтых глазах плеснуло что‑то похожее на злорадство. – Валькирии любят покупать красивых, сильных людей. Для разных нужд, понимаете?
Усмешка стала шире, отвратительнее.
– Знаете, с людьми так приятно играть. Тела хрупкие – ломаются легко, кости хрустят, как веточки. А за жизнь цепляются отчаянно, до последнего вдоха – это так забавно наблюдать!
Он откинулся назад, и из его горла вырвался хриплый, противный, каркающий смех.
– Хахахаха! Если ваш человек там – надейтесь, что Валькирии милостивы сегодня. Хотя вряд ли, вряд ли! Они редко бывают милостивыми к своим игрушкам!
Смех усилился, звеня в ушах, заполняя всё пространство вокруг.
Что‑то внутри оборвалось. Моя рука метнулась вперёд, схватила Грэма за грудки – за потрёпанный плащ, ткань затрещала под пальцами – и рывком перетащила его через прилавок. Кольца и амулеты посыпались на землю со звоном.
Клинок оказался в руке сам, лезвие легло на морщинистую серую шею Грэма, впившись в кожу так, что выступила капля тёмной крови.
– Тебе смешно?! – голос вырвался хриплым рычанием, которое я едва узнала как свой. – Тебе смешно?!
Грим захрипел, жёлтые глаза расширились от страха, когтистые пальцы вцепились в моё запястье, пытаясь оттолкнуть, но я прижала его сильнее, всем весом навалившись на прилавок.
– Ты смеёшься над тем, что его мучают! Что ломают! Что играют с ним, как с вещью!
Лезвие вдавилось глубже, кровь потекла тонкой струйкой, окрашивая сталь.
– Смейся ещё! Давай! Покажи, какой ты весёлый!
– Аделин, – голос Лиса прорезал красную пелену перед глазами, но я не отреагировала.
– Он человек! Живой! У него есть имя! Джаспер! Не игрушка, не товар! ДЖАСПЕР!
Рука дрогнула, готовая провести ножом поперёк горла, закончить это, стереть эту мерзкую усмешку навсегда.
– Аделин, остановись, – Лис шагнул ближе, но не схватил меня, не дёрнул за руку. Просто встал рядом, говоря тихо, убедительно. – Не здесь, не так. Если убьёшь его – поднимется шум. Нас схватят раньше, чем найдём Джаспера.
Слова пробились сквозь ярость медленно, как сквозь толщу воды.
Схватят. Не найду Джаспера.
Джаспер.
Дыхание вырывалось рваными всхлипами, руки тряслись, но я всё ещё держала нож у горла Грэма, который хрипел и дёргался, пытаясь освободиться.
– Послушай меня, – продолжал Лис, и голос стал мягче. – Он ничтожество. Не стоит твоего клинка. Но Джаспер стоит. Джаспер ждёт тебя. И если мы не доберёмся до него из‑за этого мерзавца... ты себе не простишь.
Пальцы медленно, очень медленно начали разжиматься.
Клинок отстранился от горла Грэма на дюйм, потом ещё, оставляя тонкую красную линию на серой коже.
Я оттолкнула его – резко, с силой – и он рухнул обратно на своё место за прилавком, хватаясь за горло и кашляя.
– Т‑ты сумасшедшая! – прохрипел он, отползая назад. – Чёкнутая!
Клинок всё ещё был в руке, лезвие окрашено его кровью.
– Если узнаю, что ты кому‑то рассказал о нас, – голос вышел тихим, но каждое слово резало, как лезвие, – я вернусь. И в следующий раз не остановлюсь. Понял?
Грим закивал так быстро, что голова заходила ходуном.
– П‑понял! Никому! Никому ни слова!
Лис бросил на прилавок горсть золотых монет – они упали со звоном, покатились по дереву.
– За информацию. И за молчание, – сказал он холодно, потом повернулся ко мне. – Идём.
Рука легла на мою поясницу – направляя, уводя прочь с рынка.