Страница 57 из 947
Глава 13
Солнце поднималось за окном – медленно, окрашивая небо из серого в розовый, потом в золотой. Тёплый свет начал заливать комнату, но тепла я не чувствовала. Только холод меток, пульсирующий в такт сердцебиению.
Четвертый день начинался.
И вдруг дверь распахнулась.
Не стук. Не предупреждение. Ни слова через створку.
Просто распахнулась – резко, с глухим ударом о стену, заставив меня вздрогнуть.
В дверном проёме появились двое.
Стражники.
Мужчины-фейри – огромные, под два метра ростом, широкоплечие, мускулистые. Но при этом изящные, грациозные в каждом движении, как все фейри. Противоречие плоти и магии.
Одеты в лёгкие доспехи из кожи цвета летней листвы – зелёной, золотисто-коричневой – подогнанные так плотно, что подчёркивали каждую мышцу груди, рук, бёдер. На бёдрах висели мечи в ножнах, украшенных тонкой резьбой – виноградные лозы, переплетённые с рунами. Запах кожи и масла для оружия ударил в нос.
Волосы убраны в хвосты – у одного тёмные, почти чёрные, у второго медового оттенка, сверкающего в утреннем свете.
Лица строгие, вырезанные из камня. Без эмоций. Глаза – один с золотыми, второй с зелёными – смотрели сквозь меня, словно я была предметом мебели, а не человеком.
Цепные псы.
Именно так они выглядели. Красивые, смертоносные цепные псы короля.
– Вставай, – приказал темноволосый. Голос ровный, без интонаций. – Король ждёт.
Я медленно села на кровати, инстинктивно натягивая одеяло выше, прикрывая тонкое платье.
– Куда? – Голос прозвучал хрипло. Горло пересохло за ночь.
– Узнаешь. – Медоволосый шагнул в комнату, доски скрипнули под тяжёлым сапогом. – Идём добровольно или несём?
Угроза была явной. Прямой. Без прикрас.
Я медленно встала, босые ноги коснулись холодного каменного пола. Мурашки пробежали по ногам, по рукам.
Они взяли меня с обеих сторон – не грубо, но крепко. Пальцы обхватили локти, как железные браслеты. Тёплые. Сильные. Неумолимые.
Коридор был широким, залитым утренним светом из высоких арочных окон. Пыль танцевала в золотых лучах. Стены украшены гобеленами – летние сцены, танцы под деревьями, пиры с фруктами и вином. Пол – полированный мрамор, тёплый под ногами от солнца.
Мы шли долго. Повороты. Лестницы – вниз, потом вверх. Ещё коридоры, ещё окна. Я пыталась запомнить путь, но всё сливалось – слишком много поворотов, слишком похожих стен.
Дворец был огромным – лабиринтом из камня, света и красоты, созданным, чтобы сбивать с толку.
Наконец мы остановились перед двойными дверями.
Высокими – почти до потолка. Резными, из светлого дерева, украшенными золотом. На створках были выгравированы цветы, лозы, женские фигуры, сплетённые в танце – обнажённые, изящные, сливающиеся друг с другом в вечном движении.
Темноволосый стражник толкнул дверь – одной рукой, легко.
Она распахнулась бесшумно, несмотря на вес.
И я замерла на пороге, хватая ртом воздух.
Гарем.
Это был гарем.
Огромное помещение – зал, но не похожий на тронный. Интимный. Роскошный. Залитый мягким золотым светом, который струился сквозь высокие окна, затянутые полупрозрачными занавесками цвета мёда. Свет был тёплым, обволакивающим, почти осязаемым.
Стены из белого мрамора, украшенные фресками. Пол застелен коврами – мягкими, пушистыми, разных оттенков персикового, золотого, изумрудного.
По всему залу расставлены низкие диваны, обитые бархатом и шёлком – золотым, розовым, зелёным. Подушки – горы подушек, расшитых жемчугом, бисером. Столики из резного дерева, уставленные фруктами. Графины с вином, сверкающим рубиновым. Сладости на серебряных тарелках.
И женщины.
Десятки женщин.
Они возлежали на диванах, сидели на подушках, стояли у окон. Разговаривали – голоса мелодичные, как пение птиц. Смеялись – звонко, как колокольчики. Расчёсывали волосы, ели фрукты, играли в какую-то настольную игру с фишками из слоновой кости.
Одежда была лёгкой, соблазнительной – шёлковые платья с глубокими вырезами, обнажающими грудь почти до сосков. Полупрозрачные туники, сквозь которые просвечивала кожа, контуры тел.
Волосы распущены или заплетены в сложные косы, украшенные живыми цветами – розами, лилиями – жемчугом, золотыми нитями, бисером.
И красота.
Невыносимая, нечеловеческая красота.
Фейри всех видов: с кожей изумрудно-зелёной, тёмной как кора, серебристой, лавандовой. Волосы цвета мха, белоснежные косички, сиреневые волны. Глаза без зрачков – золотые, янтарные, белые светящиеся. Они смеялись, ели виноград, перебирали украшения, играли на лютне. Каждая – уникальная, неземная, прекрасная.
Среди них выделялись трое людей.
Блондинка с фарфоровой кожей и голубыми глазами – классическая красота. Темноволосая с оливковой кожей и кукольными чертами – юная, смеющаяся.
Рыжая с веснушками и зелёными глазами – задумчиво листающая книгу. Все три невероятно красивы – той редкой, совершенной красотой, что встречается раз на миллион.
Конечно, он выбирал только самых красивых. Самых редких. Жемчужины среди смертных. Коллекция.
Разговоры стихли, когда я вошла.
Все головы повернулись. Движение было одновременным, как у стаи птиц. Сотни глаз уставились на меня.
Звон браслетов замолк. Смех оборвался. Даже струны арфы перестали вибрировать.
Тишина.
Фейри рассматривали меня с любопытством – головы наклонены, глаза прищурены, изучающие. Как диковинку. Новую игрушку в коллекции.
Люди смотрели по-другому.
Блондинка сжала кулаки на коленях так сильно, что костяшки побелели. Лицо напряглось, мышцы на шее проступили. В голубых глазах сверкнула ревность – острая, плохо скрытая, горячая, как удар ножом.
Темноволосая перестала улыбаться. Лицо стало маской. Посмотрела на меня оценивающе – с головы до ног, медленно, взвешивающе – потом отвернулась, поджав губы. Виноградинки выпали из пальцев, покатился по столу.
Рыжая закрыла книгу с глухим хлопком. Села, откладывая том в сторону. Глядя на меня с нескрываемым интересом и чем-то похожим на жалость. Или предупреждение.