Страница 434 из 947
Глава 2
Он развернул моё лицо к себе одним резким движением. Его ладонь легла на мою шею – властно и требовательно – и большой палец скользнул вверх, надавливая на подбородок, запрокидывая мою голову назад. Секунда. Одна проклятая секунда, когда наши взгляды встретились, и затем его губы обрушились на мои.
Жёстко.
Требовательно.
Абсолютно.
Его поцелуй не спрашивал разрешения. Он брал – так, будто право уже давно дано, ещё до того, как я вошла в круг.
Я всхлипнула – злость, жар, шок. Он прижал меня ближе, и я почувствовала, как его тепло прожигает ткань моей блузки, как руны на его коже вспыхивают ярче.
Шум толпы вокруг, дыхание, чужие взгляды стали далёкими, расплывчатыми.
Это сон.
Пусть будет сон.
Пусть я проснусь завтра и всё это окажется нелепой историей, которую я никогда никому не расскажу.
Но сейчас – только он.
Его рот был горячим – нечеловечески горячим, словно я целовала живое пламя. Язык настойчиво скользнул между моих губ, не оставляя выбора, и я ощутила вкус: мёд и дым, осенние листья, что‑то дикое и древнее, от чего голова закружилась сильнее, чем от любого вина.
Магия.
Это была чистая, неразбавленная магия, которая вливалась в меня с каждым движением его языка, с каждым вдохом, который я делала в его рот.
Руки сами потянулись к его плечам – к палящей коже, твёрдым мышцам, рунам, которые пульсировали под моими ладонями ярким медным светом. Я вцепилась в него – не чтобы оттолкнуть, хотя должна была, а чтобы удержаться, потому что ноги подкосились, мир поплыл, и единственной твёрдой точкой был он.
Он углубил поцелуй – жёстче, голоднее – и рука на моей талии опустилась к бедру, сжала плоть, притянула меня ещё ближе – так близко, что я почувствовала его. Твёрдого. Невероятно большого – прижатого к моему животу через тонкую ткань юбки.
Воздух в моей груди оборвался коротко и резко, и он удовлетворённо, первобытно прорычал, как зверь, почувствовавший капитуляцию добычи.
Зубы сомкнулись на моей нижней губе – не больно, но достаточно, чтобы я почувствовала остроту, опасность, обещание того, что он может сделать со мной, если я не остановлю его прямо сейчас.
Но я не останавливала.
Тело выгнулось само – непроизвольно, предательски – вжимаясь в его грудь, в его руку, ища больше контакта, больше жара, больше его.
Тяжёлая и властная ладонь поднялась выше, под край юбки, к голой коже. Оставляя выжженный след.
Барабаны за спиной ударили так громко, что вибрация отдалась в рёбрах – настойчивее, быстрее, в такт моему бешено колотящемуся сердцу.
Или его сердцу.
Или сердцу всего леса, который смотрел на нас.
Я не знала.
Не могла думать.
Могла только чувствовать его рот, его руки, жар, который разливался от живота вниз, между бёдер, где пульсировала острая, постыдная потребность.
А потом поцелуй оборвался.
Резко. Жестоко. Как будто его оторвали от меня силой.
Я открыла глаза – не помня, когда закрыла их – и обнаружила его лицо в дюйме от своего.
Дыхание учащённое. Зрачки расширены, почти поглотившие янтарь. Губы влажные, чуть припухшие.
Руны на теле пылали – медные линии светились так ярко, что отбрасывали тени на деревья вокруг.
– Это... – начала я, но голос сорвался, застрял где‑то между горлом и грудью.
Дурман от вина? Стресс? Галлюцинация?
Мысли метались, как птицы в клетке, натыкаясь на прутья логики, которая рушилась с каждой секундой.
Сон.
Да. Однозначно сон.
Я уснула в машине по дороге в Корк. Или в особняке тёти, перед тем как идти в лес. Сейчас я лежу в мягкой постели, под тёплым одеялом, и всё это – лихорадочный сон, вызванный переутомлением и стрессом перед свадьбой.
Сон.
Потому что остроконечные уши не существуют. Люди‑совы не существуют. Короли фейри НЕ СУЩЕСТВУЮТ.
И уж точно они не целуют меня так, что я забываю собственное имя.
– Сон. – Слова вырвались сами, еле слышно, пока я смотрела в глаза цвета осеннего мёда – слишком близкие, слишком реальные, слишком горячие. – Это просто сон.
Он замер. Взгляд стал острее, пронзительнее, как будто пытался заглянуть внутрь черепа и прочитать каждую мысль.
Потом его рот – полный, жестокий – медленно изогнулся в улыбку. Не насмешливую. Не хищную. Какую‑то... заинтригованную.
– Сон? – переспросил он тихо, и в голосе послышалось что‑то опасное, игривое.
– Да. – Я цеплялась за эту мысль, как утопающий за обломок. – Конечно, сон. Ничего из этого не может быть реальным. Фейри не существуют. Магия не существует. Это всё... всё...
Слова иссякли.
Тяжёлая и властная ладонь сжалась на голом бедре под краем юбки. Не больно, но достаточно, чтобы я почувствовала силу в его пальцах – твёрдых, мозолистых, привыкших держать оружие.
– Сон, – повторил он задумчиво, и большой палец провёл круг, лёгкое, почти невинное прикосновение, от которого нутро сжалось судорогой. – Интересная защита, смертная. Отрицание.
Он склонился ближе.
– Но если это сон, – каждый слог вибрировал в груди, отдавался в моём животе, – тогда ты можешь делать всё, что захочешь, правда?
Дыхание перехватило.
– В снах нет последствий, – продолжал он, и рука забралась выше, к самому краю нижнего белья, останавливаясь там, где кончалась ткань кружев и начиналась влажная, пульсирующая жаром кожа. – Нет правил. Нет стыда. Ты можешь быть той, кем хочешь. – Золото в зрачках плавилось, превращаясь в жидкий огонь.
Он провёл носом по моей щеке – медленно, вдыхая, словно запоминая запах.
– Огонь. – Слова обжигали сильнее, чем прикосновение. – Ты огонь, прикидывающийся льдом. И я собираюсь растопить каждый слой, пока не доберусь до пламени.
Пальцы проникли под край белья.
Воздух застрял в горле – резко, отчаянно – и я вцепилась в его плечи, не зная, то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе.
– Стой.
Голос звучал неубедительно даже для моих ушей.
Он остановился.
Рука замерла там, где была – под тканью, на самом краю, обещание и угроза одновременно.
– Скажи это так, будто ты правда этого хочешь. – Он смотрел прямо в глаза, беспощадно, видя всё. – Скажи, что не хочешь этого, и я отпущу тебя.
Между нами сгустилась тишина. Плотная, звенящая, наполненная невысказанным.
Его взгляд не отпускал – пронзительный, беспощадный, видящий всё, что я пыталась скрыть.
Сердце билось так громко, что я слышала пульс в ушах.
Скажи.
Скажи «нет».
Скажи «отпусти».