Страница 356 из 947
Первая была высокой, с кожей цвета тёплого золота и длинными медовыми волосами, заплетёнными в сложную причёску. Остроконечные уши украшали изящные серьги в форме солнечных лучей. Глаза – янтарные, сияющие хищным любопытством.
Вторая – чуть ниже ростом, с молочно‑белой кожей и волосами цвета спелой пшеницы, струящимися по плечам. На скулах поблёскивали золотые веснушки, словно кто‑то рассыпал по ней солнечную пыль. Улыбка была слишком широкой, слишком яркой.
Третья заставила меня на мгновение забыть, как дышать. Её кожа была цвета глубокой ночи – не чёрной, а тёмно‑синей, как предрассветное небо. Волосы – того же оттенка полуночного индиго – ниспадали волнами до талии, и по ним были рассыпаны крошечные искры серебряной пыльцы, мерцающие при каждом движении. Глаза цвета звёздного неба светились холодным, оценивающим блеском.
Все трое были одеты в элегантные платья приглушённых оттенков – кремового, персикового, серебристо‑серого. Служанки, но явно высокого ранга.
И в руках они несли…
О боже.
Золотоволосая держала платье, которое заставило меня внутренне содрогнуться. Шёлк цвета расплавленного золота был так густо расшит медными нитями, топазами и какими‑то переливающимися камушками, что выглядел как… как чёртова новогодняя ёлка. Лиф был так обильно украшен, что казался бронёй. Юбка ниспадала тяжёлыми складками, переливаясь на свету всеми оттенками от жёлтого до оранжевого.
Это что за…
Пшеничноволосая несла ларец – инкрустированный перламутром и золотом, явно полный драгоценностей. А через руку у неё были переброшены ленты – золотые, медные, бронзовые, такие яркие, что резало глаза.
Тёмнокожая держала туфли – не просто туфли, а нечто усыпанное золотыми нитями и янтарными камушками так плотно, что я даже не была уверена, что это обувь, а не ювелирное изделие. И ещё какие‑то прозрачные золотистые ткани, которые больше походили на рыболовные сети.
Всё это великолепие выглядело так, будто кто‑то решил одеть меня в сокровищницу дракона.
– Доброе утро, госпожа! – пропела золотоволосая голосом, слишком сладким, чтобы быть искренним. – Мы пришли помочь вам собраться к завтраку!
– Его Величество Король Оберон пригласил вас в Солнечную галерею, – добавила пшеничноволосая, осторожно опуская ларец на столик. – Это большая честь.
Особенно для смертной, – прозвучало в её тоне, хотя вслух она этого не произнесла.
– Обычно завтраки в галерее – только для королевской семьи и ближайших придворных, – тёмнокожая говорила ровно, но её серебристые глаза оценивали меня так, будто высчитывали мою цену на невольничьем рынке.
Они щебетали, улыбались, двигались по комнате с уверенностью хозяек.
А я сидела на кровати, всё ещё сжимая одеяло, и смотрела на это ужасающее платье.
– Ну, – протянула я медленно, – спасибо за… это. Но я справлюсь сама.
– Ой, не говорите глупостей! – золотоволосая замахала руками. – Вы же не сможете надеть это без помощи! Здесь тридцать две пуговицы на спине!
Конечно, тридцать две. Потому что двадцать было бы слишком мало для этого чудовища.
– Тогда я надену что‑то другое, – я указала на шкаф.
– О нет, – пшеничноволосая покачала головой, и золотые веснушки на её щеках заблестели. – Его Величество лично выбрал этот наряд для вас.
Я застыла.
– Что?
– Его Величество отправил распоряжение ещё на рассвете, – золотоволосая расправила платье, демонстрируя всю его… избыточность. – Он велел принести лучшие платья из королевских запасов, драгоценности из сокровищницы, обувь, ткани. Всё для вас.
– Он даже описал цвета, – тёмнокожая наклонила голову, и серебряная пыльца в её волосах вспыхнула. – Золотой. Медный. Бронзовый. Сказал, они должны подчеркнуть вашу… смертную красоту.
Последние два слова прозвучали так, будто она говорила о чём‑то экзотическом и слегка неприятном.
Сердце ёкнуло – не от умиления, а от ужаса.
Оберон… Что… Ты… Натворил…
Либо у него напрочь отсутствовал вкус, либо кто‑то "помог" ему с выбором, зная, что я буду выглядеть как переодетая люстра.
– Это очень… щедро, – выдавила я сквозь зубы. – Но я предпочту что‑то попроще.
– Проще? – пшеничноволосая изобразила шок. – Но, госпожа, вы же не хотите оскорбить Его Величество? Он так старался…
– …выбрать наряд, достойный королевского завтрака, – закончила золотоволосая, и в её улыбке промелькнуло что‑то злорадное.
Ага. Точно. Кто‑то "помог".
– Давайте начнём с ванны, – тёмнокожая шагнула ко мне. – Потом волосы. Потом платье. Потом драгоценности. Нам нужно хотя бы два часа, чтобы привести вас в порядок.
Два часа?! Чтобы надеть платье?!
– Слушайте, – я встала с кровати, выставив руки вперёд, – я ценю помощь, но могу одеться сама. Я не инвалид.
– Конечно, не инвалид, – золотоволосая улыбнулась слишком широко. – Просто смертная. Вы же не привыкли к нарядам Подгорья. К их сложности. К тому, как их носят настоящие фейри.
Моя челюсть сжалась.
– Я справлюсь.
– А волосы? – пшеничноволосая указала на мою голову. – Их нужно уложить с лентами, драгоценностями. Смертные волосы такие… безжизненные. Нужно приложить усилия, чтобы они выглядели хоть немного прилично.
Окей. Хватит.
– Мои волосы в полном порядке, – огрызнулась я. – И я не собираюсь превращаться в ходячую ювелирную лавку.
– Но Его Величество…
– …будет счастлив видеть меня в том, в чём мне удобно, – оборвала я золотоволосую.
Все трое переглянулись. В их взглядах читалось что‑то острое, почти триумфальное.
Они хотят, чтобы я выглядела нелепо. Чтобы весь двор увидел "смертную девчонку", которая не вписывается.
– А это что? – тёмнокожая внезапно схватила моё запястье, выдернув его из‑под одеяла.
Её серебристые глаза расширились, уставившись на золотую метку.
Воздух в комнате изменился мгновенно.
– Боги, – выдохнула она. – Это… это метка претензии.
Пшеничноволосая ахнула, прикрыв рот рукой. Золотоволосая застыла, и её лицо побледнело.
– Королевская метка, – прошептала золотоволосая, и в её голосе звучал неприкрытый шок. – Король Лета… он заявил на вас права.
Тишина повисла тяжёлая, звенящая.
Все трое смотрели на меня так, будто я внезапно превратилась в нечто опасное.
– Он выбрал смертную, –выдохнула пшеничноволосая едва слышно, и в этих словах было столько яда, что можно было травить армии.